– Разумеется, ты и не помыслишь о том, чтобы одолжить его моему Министерству финансов и банковской деятельности? Вне всякого сомнения, его услуги слишком ценны для тебя и твоих коллег? Конечно, как может быть иначе!
– Да-да, это так. Но на первом месте должна стоять наша любимая страна, а не личные интересы… конечно, если правительство захочет воспользоваться его уникальными талантами.
– Я упомяну об этом Мехди завтра же утром. Да, на моей ежедневной утренней встрече с моим старым другом и коллегой, – пообещал Али Киа, отвлекшись на одно мгновение и гадая, когда ему дадут его давно уже просроченную аудиенцию у премьер-министра, первую с тех пор, как он был назначен заместителем министра финансов. – Могу я также сказать ему, что ты согласен предоставить ссуду?
– Я немедленно проконсультируюсь с коллегами. Решение, разумеется, будут принимать они, а не я, – добавил Бакраван с напускной грустью, которая никого не обманула. – Но я поддержу твою просьбу, мой старый друг.
– Благодарю тебя, – улыбнулся Али Киа. – Мы, в правительстве, и аятолла высоко оценим помощь базаари.
– Мы всегда готовы помочь. Как ты знаешь, мы всегда помогали, – мягко произнес седобородый базаари, памятуя об огромной финансовой поддержке, предоставлявшейся базаром на протяжении последних лет муллам и Хомейни – или любой достойной политической фигуре вроде Али Киа, который противостоял обоим шахам.
Да проклянет Аллах этих Пехлеви, подумал про себя Бакраван, они – источник всех наших бед. Пусть они будут прокляты за все проблемы, вызванные их настойчивым, слишком поспешным стремлением к модернизации, за их безумное решение пренебречь нашим советом и влиянием и пригласить в страну иностранцев – всего год назад сюда прибыли целых пятьдесят тысяч американцев, – позволить им прибрать к рукам лучшие рабочие места и весь банковский бизнес. Шах высокомерно отверг нашу помощь, разрушил нашу монополию, взял нас за горло и вырвал наше историческое наследие у нас из рук. Везде, по всему Ирану.
Но мы отомстили. Мы поставили остатки нашего влияния и средств на неугасимую ненависть Хомейни, на ту власть, которую он обрел над немытой, безграмотной чернью. И мы победили. И теперь, когда нет ни иностранных банков, ни иностранцев, мы увеличим свое богатство и влияние как никогда раньше. Устроить эту ссуду будет нетрудно, но пусть Али Киа и его правительство немного попотеют. Мы единственные, кто может раздобыть такие деньги. Предложенное возмещение еще не достаточно, далеко не достаточно, чтобы компенсировать закрытие базара на все эти долгие месяцы. Так, а каким ему следует быть? – спросил он себя, удовлетворенный прошедшими переговорами. Возможно, процент следу…
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Эмир Пакнури.
– Джаред, меня собираются арестовать! – воскликнул он; слезы струились по его лицу.
– Кто? Кто собирается тебя арестовать и за что? – пролепетал Бакраван. Привычный покой его дома был в один миг нарушен, в дверях скопились испуганные помощники, клерки, мальчишка, подававший чай, управляющие.
– За… за преступления против ислама! – Пакнури открыто зарыдал.
– Это, должно быть, какая-то ошибка! Это невозможно!
– Да, это невозможно, но они… они пришли ко мне в дом, у них было мое имя… полчаса назад мы…
– Кто? Назови мне их имена, и я уничтожу их отцов! Кто пришел?
– Говорю же тебе! Стражи, «стражи революции», «зеленые повязки», да, они, конечно, – сказал Пакнури и торопливо продолжал, не замечая внезапно наступившего молчания. Али Киа побледнел, кто-то пробормотал: «Да охранит нас Аллах!» – Полчаса назад или около того, с моим именем на листе бумаги… мое имя, Эмир Пакнури, глава гильдии ювелиров, который дал миллионы риалов… пришли в мой дом, обвиняя меня, но слуги… и моя жена была там, а я… клянусь Аллахом и Пророком, Джаред, – вскричал он, падая на колени, – я не совершил никакого преступления… я старейшина базара, я дал миллионы и… – Внезапно он замолчал, увидев Али Киа. – Киа, Али Киа, ваше превосходительство, вам же очень хорошо известно все, что я делал, чтобы помочь революции!
– Конечно. – Киа был белым как мел, сердце колотилось в груди. – Это какая-то ошибка. – Он знал Пакнури как очень влиятельного базаари. Уважаемого человека, первого мужа Шахразады и одного из своих долговременных спонсоров. – Это должна быть какая-то ошибка!
– Конечно, это ошибка! – Бакраван обнял беднягу за плечи и постарался успокоить. – Свежий чай, немедленно! – приказал он.
– Виски. Пожалуйста, у вас есть виски? – промямлил Пакнури. – Чай я выпью потом, есть у вас виски?
– Здесь нет, мой бедный друг, но, разумеется, есть водка.
Она появилась в то же мгновение. Пакнури выпил залпом, слегка закашлявшись. От второй отказался. Через минуту-другую он немного успокоился и принялся заново рассказывать о том, что произошло. Первое, что заставило его заподозрить, что что-то не так, это громкие голоса в передней его похожего на дворец дома, стоявшего возле самого базара.
