Он завершил молитву и поднялся на нетвердые нога. Шофер тут же начал сворачивать коврики. Джаред зябко поежился. Сегодня утром он оделся с большой тщательностью, на нем было толстое пальто, костюм и каракулевая шапка, но никаких колец или иных украшений.
– Я… отсюда я пройду пешком, – сказал он.
– Нет, Джаред, – начала его заплаканная жена, едва обращая внимание на звуки стрельбы вдалеке. – Тебе, конечно же, лучше прибыть туда так, как подобает лицу значительному. Разве ты не самый влиятельный базаари во всем Тегеране? Не пристало человеку твоего положения ходить пешком.
– Да-да, ты права. – Он сел на заднее сиденье машины, большого голубого «мерседеса», нового и содержавшегося в образцовом порядке. Его жена, дородная матрона, чью шикарную прическу скрывала чадра, которая покрывала и ее длинную шубу из бурой норки, села рядом с ним и взяла его под руку; ее косметика размазалась от постоянного плача. Его сын Мешанг тоже не мог сдержать слез. И его дочери, Шахразада среди них, все были в чадрах. – Да… да, ты права. Да проклянет Аллах этих революционеров!
– Не тревожься, отец, – сказала Шахразада. – Аллах защитит тебя, ведь «стражи революции» только выполняют приказы имама, и имам следует только повелениям Аллаха. – Ее голос был таким уверенным, но выглядела она настолько расстроенной, что Бакраван забыл сказать ей, чтобы она не называла Хомейни «имамом».
– Да, – подтвердил он, – разумеется, все это лишь ошибка.
– Али Киа поклялся на Коране, что премьер-министр Базарган положит конец всей этой нелепости, – сказала жена. – Он поклялся, что постарается встретиться с ним еще вечером. Распоряжения премьер-министра, наверное, уже в… уже там.
Вчера вечером Бакраван сказал Киа, что без Пакнури ни о какой ссуде не может идти и речи, а если потревожат и его самого, весь базар взбунтуется, и всякое финансирование правительства, Хомейни, мечетей и лично Али Киа будет прекращено.
– Али не подведет, – хмуро проговорил Бакраван. – Он не посмеет. Я слишком много знаю о них всех.
Автомобиль остановился у главных ворот тюрьмы. «Зеленые повязки» уставились на него безо всякого интереса. Джаред Бакраван собрал все свое мужество.
– Я недолго.
– Да охранит тебя Аллах. Мы подождем тебя… мы подождем здесь. – Жена поцеловала его, потом остальные, пролились новые слезы, и в следующее мгновение он стоял перед «зелеными повязками».
– Салам, – произнес он. – Я… я являюсь свидетелем на суде муллы Увари.
Начальник «стражей» взял его повестку, бросил на бумагу мимолетный взгляд, держа ее вверх ногами, и сунул одному из своих людей, который умел читать.
– Он с базара, – сообщил ему молодой человек. – Джаред Бакраван.
Начальник пожал плечами.
– Покажи ему, куда идти.
Молодой «страж» пошел вперед через разбитые ворота. Бакраван двинулся за ним следом, и когда рогатка закрылась за его спиной, большая часть его мужества оставила его. В тесном немощеном пространстве между стенами и основным зданием тюрьмы было темно и сыро. В воздухе стояла вонь. В восточной части охранники собрали вместе сотни мужчин, они сидели или лежали, сбившись в жалкие кучки и прижимаясь друг к другу от холода. Многие были в мундирах – офицеры. В западной части пространство оставалось свободным. Впереди оказались высокие ворота из железного прута, которые распахнулись, пропуская его. В комнате для ожидания он увидел десятки других людей, усталых и напуганных, сидевших на рядах скамеек, стоявших или просто расположившихся на полу; среди них были офицеры в мундирах, и Бакраван заметил одного полковника. Некоторых людей в комнате он знал в лицо: влиятельные бизнесмены, любимцы двора, администраторы, депутаты, но ни с кем из них не был знаком близко. Кто-то узнал его. Наступила внезапная тишина.
– Поживее, – раздраженно бросил молодой «страж». Лицо юноши было все изрыто оспинами. Он протолкался к письменному столу, за которым сидел измученный клерк. – Тут у нас еще один к его превосходительству мулле Увари.
Клерк взял его повестку и махнул Бакравану:
– Садитесь. Вас вызовут, когда понадобитесь.
– Салам, ваше превосходительство, – поздоровался Бакраван, шокированный его грубостью. – Когда это произойдет? Я должен был прийти сюда сразу после пе…
– На все воля Аллаха. Вас вызовут, когда вы понадобитесь, – повторил человек, жестом отсылая его прочь.
– Но я Джаред Бакраван с ба…
– Я умею читать, ага! – оборвал его человек еще более грубо. – Когда вы понадобитесь, вас позовут! Иран теперь исламское государство, где действует один закон для всех, а не один – для богатых, другой – для бедных.
Бакравана отпихнули другие люди, которых охранники подталкивали к столу. Слабея от ярости, он пробрался к стене. С одной стороны от него человек пользовался уже переполненным нужником, моча переливалась через край на пол. Несколько пар глаз внимательно рассматривали Бакравана. Несколько человек пробормотали: «Мир вам». Запах в комнате стоял отвратительный. Сердце гулко стучало в груди. Кто-то подвинулся на скамье, освобождая ему место, и он благодарно опустился на нее.
