– Никогда, – тут же произнес Бакраван, искренне веря в это, хотя страх и терзал его. Все свою жизнь я давал деньги в долг, но процент всегда был справедливым и разумным, ни в коем случае не ростовщическим, думал он, никогда в жизни. И все это время я был советником различных лиц и министров, договариваясь о ссудах, частных и государственных, зарабатывая деньги, очень много денег, это был хороший бизнес и совершенно законный. – Я противодействовал… противодействовал «Белой революции» и шаху везде, где мог… все знают, что я был про…
– Шах совершил преступления против Бога, против ислама, против Священного Корана, против имама, да охранит его Аллах, против шиитской веры. Все, кто помогал ему, виновны в равной степени. – Взгляд муллы был непреклонным. – Какие преступления ты совершил против Аллаха и слова Аллаха?
– Никаких, – вскричал Бакраван, доведенный почти до предела. – Именем Аллаха клянусь, никаких!
Дверь распахнулась. В комнату вошел Юсуф, он привел Пакнури. Бакраван едва опять не упал в обморок. Руки Пакнури были скованы наручниками у него за спиной. Брюки покрывали пятна мочи и кала, перед пальто был испачкан блевотиной. Голова бесконтрольно подергивалась, волосы свалялись и перепачкались, разум оставил его. Когда Пакнури увидел Бакравана, лицо его исказила гримаса.
– Ах, Джаред, Джаред, мой старый друг и коллега, ваше превосходительство, ты тоже оказался в аду вместе со всеми нами? – На мгновение он захлебнулся истерическим хохотом. – Он не такой, каким я его представлял, дьяволы еще не явились, нет пока ни кипящего масла, ни пламени, но вместо воздуха одна только вонь, и ты прижат к другим, нельзя ни сесть, ни лечь, можно только стоять, а потом снова начинаются вопли и выстрелы, и ты все время стоишь на икринке, набитый в банку, как черная икринка, только… только… только… – Его бессвязное бормотание смолкло, едва он увидел муллу. Ужас поглотил его целиком. – Ты… ты Бог?
– Пакнури, – мягко произнес мулла, – ты обвиняешься в преступлениях против Бога. Этот человек, свидетельствующий против тебя, говорит, что ты…
– Да-да, я совершал преступления против Бога, – пронзительно закричал Пакнури. – За что же еще я попал в ад? – Он упал на колени, обливаясь слезами, и бессвязно затараторил: – Нет Бога, кроме Бога, и нет Бога, нет Бога, и Мухаммад посланник Его, не от Бога и… – Внезапно он замолчал. Его лицо исказилось еще больше, когда он поднял его от пола. – Я Бог, ты – Сатана!
Один из юношей нарушил потрясенное молчание:
– Он богохульствует. Он одержим Сатаной. Он признал себя виновным. На все воля Аллаха.
Все остальные согласно кивнули. Мулла произнес:
– На все воля Аллаха. – Он сделал знак одному из «зеленых повязок», который рывком поднял Пакнури на ноги и вывел его из комнаты, потом перевел взгляд на Бакравана, который стоял, уставившись вслед своему другу, ужасаясь тому, как быстро – всего за одну ночь – его уничтожили. – Так, Бакраван, ты до…
– Я привел этого Турлака, он ждет снаружи, – прервал его Юсуф.
– Хорошо, – кивнул мулла.
Он вперил свой взгляд в Бакравана, и Бакраван понял, что погиб так же, как погиб его друг Пакнури, и что приговор будет таким же. Кровь застучала у него в ушах. Он увидел, как задвигались губы муллы, потом они перестали двигаться, и все уставились на него.
– Простите? – оцепенело проговорил он. – Я… простите, я не расслышал, что вы… что вы сказали.
– Вы можете идти. Пока что. Исполняйте труд Божий. – Мулла бросил нетерпеливый взгляд на одного из «зеленых повязок», высокого человека с уродливым лицом. – Ахмед, выведи его! – Потом Юсуфу: – После Турлака – капитана полиции Мохаммеда Дези, камера девятьсот семнадцать…
Бакраван почувствовал, как его дергают за руку, повернулся и вышел. В коридоре он едва не упал, но Ахмед подхватил его и с неожиданной добротой прислонил к стене.
– Отдышитесь, ваше превосходительство, – сказал он.
– Я… я свободен и могу идти?
– Я уж точно удивлен не меньше вашего, ага, – сказал охранник. – Клянусь Аллахом и Пророком, вы – первый, кого сегодня отпустили, без разницы, свидетеля или обвиняемого.
– Я… есть тут… есть тут где-нибудь вода?
– Здесь нет. Зато ее полно снаружи. Вам лучше всего покинуть это место. – Ахмед понизил голос: – Лучше уйти, а? Обопритесь о мою руку.
Бакраван благодарно уцепился за него, едва дыша. Медленно они вернулись тем же путем, каким он сюда пришел. Он едва замечал других охранников, заключенных, свидетелей. В коридоре, который вел в комнату ожидания, Ахмед толкнул плечом боковую дверь, которая вела на западную площадку. Расстрельная команда стояла в готовности, три человека были привязаны к столбам перед ними. Один столб пустовал. Мочевой пузырь и кишечник Бакравана опорожнились сами по себе.
– Шевелись, Ахмед! – раздраженно бросил начальник.
