Самое страшное, что может до сих пор. Люди не чувствуют зов духов так, как шаманы, но могут потянуться слепыми котятами на голос матери. Идти и не думать, куда. «Интуиция, чудо! Я будто заранее знал, что мне туда нужно». Оюна знала. И так хотела извести соперницу, что была готова подстроить её убийство. Может, поэтому метка до сих пор горела над головой Ирины. Да, она мерцала, шанс спастись появился, но как понять, что нужно делать дальше?
— Оюна откуп потребовала.
— Снова стихи? — приподнял брови Азыкгай. — Сплясать просит, спеть? Так давай вместе. Я вроде как покрываю вас, тоже виноват.
— Нет, — Изга чувствовал, что несет бред. — Она потребовала, чтобы я отдал ей красоту Ирины.
Слово в слово. Изга произнес это так, как услышал. Не одна лишь Вселенная умела вольно трактовать формулировки, в случае с требованиями духов это тоже работало.
— Совсем свихнулась, — проворчал старый шаман. — Она изуродовать её предлагает? Кислотой облить?
— Ветрянкой заразить. Чтобы Ирина с язвами на лице не казалась мне такой привлекательной, а Оюна почувствовала себя отомщенной.
Шаманы замолчали. Изга расчищал двор от снега, Азыкгай стоял на месте и смотрел в небо. Разгадку ребуса с красотой нужно найти, иначе недовольный дух житья не даст в буквальном смысле.
— Временное изменение её устроит? — рассуждал вслух ученик. — Написать что-нибудь обидное на щеке или лбу, нарисовать на теле?
— Что именно? «Дура, стерва, уродина?» Так мы Ирину унизим, но красоты не испортим. Думай, Георгий, голова тебе на что? И руки хирурга… Шрам сделать? Длинный, во всю щеку.
— Она не согласится. Точка.
Жар заливал тело под курткой. Изга тоже пил и похмелье вот так выходило. Оюна ведь понимала, что шаман не согласится. Сядет на снегоход и увезет свою женщину туда, где дух местности над ними будет не властен. Или именно этого хотела? «С глаз долой, из сердца вон?» Мудро. Но не сейчас, когда им некуда бежать. Бензина хватит, чтобы добраться до границ территории Оюны, но до ближайшей деревни там — нет. Значит, ради спасения жизни Ирины, красоту придется портить.
Руки опускались. Не смог сказать о предназначенности, как об уродстве говорить? В глаза как смотреть? Гордился, что не станет главным мудаком в жизни Ирины, не переплюнет бывшего сожителя и родного отца — и что теперь? «Прости, так нужно»? «Я все равно буду тебя любить?»
Будет. Всегда. Когда она располнеет после родов и тело уже не вернет прежнюю форму. Когда в волосах заблестит седина, и лицо покроют морщины. Её характер останется прежним и, может быть, чуть-чуть испортится. А объяснять, что все хорошо, что так идёт время, станет сложнее. Один шрам ничего не решит. Совсем. Но Изга не хотел, чтобы он был.
— Так, ладно, — не выдержал Азыкгай. — Ревнивая баба не главная наша проблема. Разберемся, из-за чего стоит метка, сами с убийцами договоримся, даже если Оюна их прямо сюда приведет. И помощи из столицы можно не ждать.
— В идеале так, — кивнул ученик. — Нет причин убивать — нет метки — нет смерти. Но я даже примерно не представляю, куда копать.
— Да все туда же. Ты видел красное облако над головой Ирины?
— Близкий родственник, энергия мужская, облако метки не касается. А раз взаимодействия нет, то мимо.
— Глубже нужно смотреть, — усмехнулся Азыкгай. — Да брось уже лопату, она мешает тебе сосредоточиться. Я забрался в то облако по самые локти. Отец кровью связан с убийцей дочери. У неё есть другие родственники?
Семейные разборки? Какая-то давняя вражда, о которой Ирина не знала? Тогда понятно, почему не ждала беды и не верила в опасность.
— Родственники всегда есть. Особенно жадные до денег родственники. Пойдем, спросим?
— Пойдем, — согласился Азыкгай.
Спросонок, да еще и с похмелья вдуматься в то, что говорили шаманы оказалось сложно. Они рассказывали про облако, кровную связь, метку, которая на нее реагировала. Очередной ребус с не слишком приятными выводами. Моей смерти хотел кто-то из своих. Я грешила на работу, но мысленно походив вокруг своих проблем несколько дней, не нашла, за что зацепиться. Кредит? Ерунда. Если банк откажет и мы не получим его сейчас, то сроки проекта всегда можно сдвинуть. Да и я там всего лишь посредник, моя смерть ничего не решала. Что-то крупнее и серьезнее завязано на отца. Шантажировать его моей смертью? Да, может быть, но меня не брали в плен. Меня собирались убить в том вертолете. Снова не срасталось. Значит, копать нужно в другую сторону.
Месть, как предположил Изга? Детективом Агаты Кристи попахивало. Она любила тему зловредных родственников, да и не родственников тоже. Вот только я совершенно точно никому не переходила дорогу. И так и эдак прикидывала, все свои конфликты вспоминала со школьной скамьи — ничего из того, за что бы стоило убить. Ну, нагрубила кому-то, ну, тендер из-под носа выдернула. Увольняла, отказывала в должности — так никто же из-за этого не повесился.
