— Родственники, родственники, — бормотала я, перебирая пальцами воротник кофты. Иногда дула на грудь прохладным воздухом. С дивана встала мокрая, волосы к шее прилипли. — У меня очень мало родственников, на самом деле. Отец — единственный ребенок в семье, я тоже. Может, у его родителей были братья и сестры, но я о них ничего не знаю. Мы не общаемся. У отца партнеры есть. Много. Друзья еще. Разве что среди них кто-то из дальних ветвей затесался, о ком я даже не подозреваю. Женщины выходят замуж, меняют фамилии, родство остается. Но они не могут претендовать на наследство, даже когда я умру. Седьмую воду на киселе адвокаты по соответствующим делам в расчет не берут.
— А любовницы у твоего отца есть? — сухо спросил Азыкгай.
Старый шаман сидел на табурете, а его ученик подпирал плечом буфет. Оба вернулись с улицы сосредоточенные и хмурые. Я не возражала против мозгового штурма. Это в любом случае лучше, чем просто ждать.
— Конечно, есть. Траур по моей матери он давно не носит. Свободный мужчина. Богатый, влиятельный, щедрый. Можете представить, какая очередь выстраивается к его постели.
— Мачехи у тебя были? — подал голос Изга. — Хоть когда-нибудь.
— Так, чтобы жили с нами и просили называть себя «мама» — нет, ни одной. Отец умудрялся заводить настолько скоротечные романы, что я о них узнавала из десятых рук. То лицо гламурной модели мелькнет на полосе светской хроники, то ляпнет кто-нибудь в курилке про очередную пассию. И, слава Богу, что они не крутились возле меня. Большинство женщин нашего круга те еще стервы. Вы думаете, у одной из них мог появиться ребенок?
Мужчины переглянулись и кивнули почти синхронно. Да, все логично. Единственный, кто мог соперничать со мной за право унаследовать строительный холдинг «Альянс» — внебрачный сын.
— У отца есть завещание, — продолжила я. — Ни разу его не видела, не знаю, кто туда вписан, но могу догадаться. Он давно намекал, что строит империю для меня, только передавать её в управление не спешил. «Молодая еще, не потянешь». Однако завещание — другое дело. Оно о будущем. И если существует второй ребенок, то у него те же права, что у меня. Четких подозрений снова никаких, уж извините. Гипотетический единокровный брат может быть как старше, так и моложе меня. Проверять все окружение тестом ДНК? Придумать вспышку заразной болезни и массово взять кровь на анализы? А если наследника нет рядом? Вдруг кто-то другой вместо него дергает за ниточки?
— Можно обойтись без теста, — скрипнул табуретом Азыкгай. — Если собрать их вместе, скажем, на банкет, и чтобы кто-то из шаманов посмотрел родство.
— Нет, ойуун — остановил его Изга. — Это долго. Ирину убьют раньше.
— Служба безопасности разберется, — вмешалась я. — Шульгин поднимет документы, составит родословную до семнадцатого колена и все выяснит. А я пока могу отсидеться в тайге. Пёс с ним, с проектом, жизнь дороже. Найдут, кто его подхватит и возглавит. Но это всё, если Изга не возражает, конечно.
Посмотреть на него я постеснялась. Слова как-то сами сорвались с языка, я едва успела сообразить, что навязываюсь. Одно дело, из вертолета вытащить, прооперировать, и совсем другое — пустить к себе надолго. При таком раскладе заказчика убийства могут искать месяцами.
— А ты хочешь? — спросил шаман с такой надеждой, что я окончательно смутилась.
В животе порхали проклятые бабочки. Я фыркала в моменты, когда их описывали, а теперь сама почувствовала. Легкая, приятная щекотка. Вот и как отвечать?
— Да. Если ты хочешь…
Слова окончательно застряли в горле, я не могла ни языком их вытолкнуть, ни проглотить. Еще месяц назад гордо бы уехала домой, охранников требовала, Шульгина по срокам подгоняла. Того, кто посмел поднять на меня руку, уже бы живым не считала. А сейчас покушение казалось удобным поводом, чтобы остаться рядом с шаманом.
Он сел на диван и накрыл ладонью мои сцепленные в замок пальцы.
— Я очень хочу, Ирина, я уже говорил тебе. Оставайся. Жаль, мы сейчас не можем вернуться в дом, но я найду место, не переживай.
— Зачем искать? — проворчал Азыкгай. — Живите здесь. С Оюной только нужно договориться. Ты знаешь как, Георгий.
— Стихи? — неловко улыбнулась я, но Изга в ответ помрачнел.
От внезапной тишины воздух в избе стал тяжелым. Холодом потянуло по ногам.
— Нет, не стихи. Оюна требует откуп за то, что довела нас до дома Азыкгая. Она сказала: «Отдай мне её красоту». Нужно обрезать твои волосы и сделать из них подношение духу.
Я уставилась на него, забывая моргать. Слышала рассказ о духах, но никогда бы не подумала, что местная хозяйка тайги выставит мне счет.
— А взятку вечнозелеными она возьмет? Безнал принимает?
Да, я не горела желанием расставаться с десятью годами жизни, что я потратила, отращивая волосы, ухаживая за ними в салоне и расчесывая их каждый день прядка к прядке. Они спускались почти до бедер, были идеального красного цвета и так, на минуточку, очень мне нравились.
