Его слова пропустил мимо ушей. В голове крутилась лишь одна мысль, как он будет корчиться от боли, разрывающей тело изнутри, и животного ужаса. Поняв, что до меня не достучаться, змей принял контратаку. Набрав полные лёгкие воздуха, он выпустил чёрное маслянистое пламя на костяные оковы. Рука не сразу поддалась его пламени, но с напором он смог заставить расслабить хватку. Это позволило ему разжать ладонь и выбраться из захвата. Празднуя победу бегством, он даже не удосужился оглядеться по сторонам. К его разочарованию, он оказался в ловушке — отсутствие возможности Шестикрыла летать: я соорудил вокруг всей поляны огромные, состоящие из одних костей стены. Змей сразу уткнулся мордой в одну из них. Попытавшись взобраться, он сразу был скинут с неё на землю. Части тел, использующиеся как материал для стены, оживали и каждый раз мешали ему подниматься, то и дело принося нереальную боль и ломаясь при нахождении за что можно ухватиться.
С каждой своей попыткой он всё сильнее чувствовал моё приближение и с каждым разом рвался наверх, пытаясь убежать от своей участи. Ведь Жнец, с которым он дрался в прошлом, убил его быстро. А сейчас, снова приобретя кровь и плоть, он не хотел вновь оказаться в небытие. При этом он знал, что не обойдётся быстрой смертью. По моему взгляду он видел: месть будет сладкой. Но не просто сладкой, а ещё и жестокой, невероятно кровавой. Это так и было. Вид отчаявшегося врага заставил мою тёмную сторону, ещё никогда не показывающуюся в этом и другом мире, обнажиться. Скверна знала, куда нужно «нажимать», и я, не понимая, что она управляет мною, относился к ней как к само собой разумеющемуся.
Прижавшись к стене, Шестикрыл снова попытался испепелить меня своим обжигающим пламенем. Окутанный маслянистым пламенем, я продолжал приближаться к нему. Картина стояла устрашающая. Теперь к нему приближался не просто голый скелет, а укутанный чёрным балахоном пламени Жнец, игнорирующий любой урон от огня.
— Нет, нет, нет, нет… — твердил он одно и то же, раз за разом впиваясь когтями в стену от отчаянных, но бесполезных попыток сбежать. Приблизившись, я крепко ухватился за его глотку и сжал руку. Змей рефлекторно схватился за запястья, пытаясь разжать тиски.
— Теперь… ты ответишь… за всё… — мой голос, до того казавшийся странным, стал ещё более мрачным и металлическим. Я яростно взглянул на змея исподлобья. Моей зловещей ухмылке мог позавидовать любой злодей. Безжизненный взгляд, в котором читалось лишь безумие и жажда мести. Высохшая дорожка крови на лице дополняла картину с безумцем.
— Давай!.. Чего ты ждёшь?! — выкрикивал змей, изрыгая жалкие остатки маслянистого пламени и выдавливая из себя последние силы.
— Ты так просто не умрёшь. Нет… Тебя будет ждать особая смерть, — когда я произносил эти слова, змей дёрнулся, увидев, как в центре поляны из-под земли вырвался в рост Шестикрыла столб из костей в виде креста. Лишь одним разворотом я швырнул его в сторону столба. Крест ожил: множество рук и конечностей рванулись к змею. Он не успел бы ничего сделать, всё происходило быстро. Охватив тело, тысячи ладоней притянули его к столбу, намертво пригвоздив. Он несколько раз проверил кандалы на прочность. — Даже не пытайся. Твоё дыхание не растворит их.
Приблизившись к змею, я сел на землю и вытянул руку вперёд. Моё движение повторил скелет. Я представил перед собой тело Шестикрыла и лишь пальцем провёл по нему. Скелет повторил синхронно за мной.
По всей округе разнёсся оглушающий ультразвук. Боль оказалось такой сильной, что змей позабыл, как правильно кричать. Трепыхаясь и извиваясь, как червяк на крючке, он пытался во что бы то ни стало вырваться.
— Отпусти-и-и-и!.. — Шестикрыл взвыл от пронзительной боли.
Я снова повторил действие, заставляя его страдать. С каждым разом он извивался и корчился от боли, бился в конвульсиях, закатывал глаза в попытках уйти в небытие. Но я не давал этому случиться, давая маленькие перерывы перед следующей экзекуцией. После десяти минут мучений, а для него, — словно десяти лет, всё его тело было исполосовано огромными и глубокими ранами. Кровь из них не сочилась, ведь при разрезе огонь на теле скелета прожигал их. Мои пытки продолжались долго, он выл от боли и то просил о пощаде, то проклинал меня. Но я продолжал издеваться над ним до тех пор, пока не исполосовал всё тело. На нём больше не оставалось живого места. Я перешёл к его крыльям и переломал каждое. Медленно, не торопясь, по косточке… В глазах змея уже пылало безумие: он не мог вытерпеть такую экзекуцию без утраты здравомыслия. Последним моим аккордом стало проникновение в грудную клетку. Я с треском рвал кожу и органы, раздирая грудь и раскрывая его, как книгу. При этом я подливал в него скверну, не давая умереть так просто. Внутренности горели пламенем, сердце билось очень медленно, предрекая скорейшую гибель.
