Балконная дверь настежь распахнута. Среди роскошных убранств, в кресле, сидит постоялец и пьет чай. Он с поразительным равнодушием, безучастно поднимает изящную чашку одной рукой, другой держит блюдце. На моем лице нарисовалась идиотская улыбка.
– Что вы здесь делаете, капитан? Вас пристрелить?
В нос ударил запах его одеколона. Как кисейная барышня, ей-богу! Но хуже всего то, что этот запах был мне приятен.
– А пожить можно? – он поставил чашку на блюдце и уставился на меня своими проницательными глазами.
Я опустила пистолет и немного расслабилась. Глянула вниз – тут же отошла: дюжина солдат чинили разборки и обсуждали стратегию. Я нервно сглотнула и, наконец, осознала: впереди – пропасть, позади – волки.
– Как отсюда выбраться?
– Полагаю, никак, – он со стоическим спокойствием водрузил чашку с блюдцем на кофейный столик. – Советую переждать, пока солдат не соберут на площади. Тогда можно спокойно покинуть гостиницу.
– Я не прошу советов. Я спрашиваю: как отсюда выбраться?
– А я думал, джентльмен спасает даму, – он сложил руки замком на животе.
– А я думала, власть стоит за народ.
Он рассмеялся.
– В этом мире явно что-то не так, – я посмотрела вдоль стены, надеясь увидеть где-нибудь у церкви силуэт Вита. Конечно, лучше, что этого не произошло: это значило, что он почти наверняка сумел спастись.
– Не желаете переждать бурю в более теплом помещении? Я что-то замерз, – он поднялся с кресла и направился в мою сторону. Я невольно отступила. Он остановился. – Бросьте, Армина. Я не собираюсь вас убивать.
– Нет, благодарю, – быстро ответила и указала пистолетом в угол комнаты. – Должно быть, весьма любопытно жить под красной лампочкой, – там висела небольшая камера наблюдения.
Он улыбнулся, и легкий порыв ветра принес запах его одеколона. Оказывается, это от него в прошлый раз кружилась голова.
– До смешного бесполезная вещь, – капитан достал из кармана объектив камеры, явно снятый с устройства в углу. – Но даже если и заметят, то данных о вас не найдут, не так ли? – в его взгляде не было хитрости или лжи, хищнического заигрывания, как у того жуткого комитетника из Пятой провинции… Но меня передернуло.
– Как и о вашем пребывании этой ночью в Ущелье.
Его лицо немного вытянулось, но лишь на доли секунды, и если бы Герд не учил всему тому, что знаю, это изменение прошло бы мимо моего внимания.
– Разве капитан не должен защищать государство? – я сделала шаг навстречу. – От восстаний? А не смотреть на это шоу, как Господь Бог?
Внизу выбежали солдаты с автоматами и винтовками. Они слаженно двинулись в сторону площади, где события разворачивались все хуже. Какой-то страж у горящего дома показал пальцем в нашу сторону. Я сглотнула и медленно отошла в сторону двустворчатых дверей. Вдох, выдох. Никаких резких движений, иначе себя сдам. Нельзя заходить в логово шакалов, к этим предателям комитетникам. Вдох, выдох. Может быть тот страж вовсе не имел в виду меня, указывая пальцем. Вдох, выдох. Но я не могу рисковать. Вдох, выдох.
Я вошла в комнату, и лицо обдало теплом жилого помещения. Пахло ягодным чаем и этим умопомрачительным одеколоном. На столике рядом с телевизором стояла черная косметичка, из которой виднелась стеклянная емкость с прозрачной жидкостью. Я никогда в жизни не видела одеколона или туалетной воды…
Господи, о чем это я? К черту этот одеколон!
– Как отсюда выбраться? – потребовала я. – На этаже должен быть аварийный выход.
Он стоял посреди комнаты, в белой рубашке, темных брюках и дорогих туфлях, и я подумала о том, как нелепо то, что мы находимся так близко: цивилизация, живущая среди дикарства – и дикарство, коснувшееся цивилизации.
В дверь громко постучали.
– Kapitän, der Stadtrat einberuft die Versammlung. Alle Streitkräfte gehen für…
– Ich komme, Ksan. Eine Minute.
– Почему немецкий? – в негодовании шепчу. – Как будто кайзер восстал из мертвых.
Капитан улыбнулся.
– На этот раз все иначе. Они не сеют смерть – предотвращают.
Едва шаги в коридоре стихли, как он распахнул дверь.
– Прямо и налево. Белая дверь со знаком.
Я с благодарностью заглянула ему в глаза, хотя вряд ли мое лицо отразило данную эмоцию. Сделав несколько шагов, остановилась.
– Эй, капитан. Почему вы меня не выдали? В Пятой провинции?
Он недолго думал.
– По той же причине, что ты не выстрелила в меня.
Конечно же, я не сразу поняла смысл его слов; и стояла до тех пор, пока по коридору не пронесся гул обеспокоенных голосов и быстрых шагов. Я поспешила удалиться. За обозначенной дверью таилась винтовая лестница, и я быстро заработала ногами, стараясь не создавать шума.
Знала, что не усну, не узнав, спасся ли Вит и выжил ли хоть кто-нибудь во всем этом безумии. Но я также знала, что ради этой информации не могу остаться на ночь в доме тетки. После всего случившегося страж могут послать на проверку, а это значило, что энное количество суток я не покажусь в доме Герда. Поэтому я шла в сторону границы. Проделав большую часть пути, я поняла, что держу в руках заряженный пистолет. Сглотнула тяжелый ком, стоявший в горле, и разрядила пушку. Ее надо хорошенько спрятать.
