Натаниэль выступил вперед, оставив меня позади, и заглянул в узкую расщелину. Пожал плечами и прошел внутрь. Это были природные пещеры – вот почему власти ненавидели нашу провинцию – это-то им не под силу контролировать. Когда сама природа дает укрытие, пойти против подобного не так-то просто. А в Правительстве привыкли ко всему простому: легкие деньги, доступные женщины, пустая власть.
Мы быстро поравнялись и увидали людей. Они распалили костер и грелись у огня. Женщина укачивала на руках пятилетнего малыша, еще двое – постарше – сидели рядом. Юноша пил из изогнутого куска коры воду, двое мужчин негромко переговаривались. Еще дюжина молодых юношей и девушек спали в расщелинах скал – где ветер не мог их достигнуть.
– Кто вы? – спросила я, и двое мужчин разом схватили дубинки.
– Нет, стойте! – выступил Нат, подняв ладони. – Мы не солдаты.
Женщина прижала к себе ребенка и подсела еще ближе к огню.
– Мы не солдаты, – повторила я, глядя на этих обездоленных людей.
– Тогда кто? – все еще не верили они.
– А вы кто? – спросил Нат.
– Мы беженцы. Из Пятой, – отозвался другой.
– Кто вас сюда привел? – спросила я.
В эту секунду из другой части пещеры вышла худенькая – почти костлявая – девочка, неся в руках миску с водой.
– Чина! – воскликнула я.
Девочка в непонимании глазела на меня. Ее волосы заметно поредели с тех пор, как мы виделись, лицо вытянулось, щеки ввалились, а на одежде появилось еще больше заплаток.
– Вы ее знаете? – мужчины, наконец, опустили дубинки, тот, что разговаривал со мной, сел у огня, уверовав в наши благие намерения.
– Я их знаю, – уверенно сказала Чина и тоже села у костра. – Они с нами.
Мы с Натом присоединились к их очагу, и я с блаженством подставила околевшие конечности теплу.
– Ты их сюда привела?
Девочка по-хозяйски поворошила поленья и подбросила еще несколько.
– Да. Когда-то мы с папой ходили здесь, и я запомнила дорогу.
– Она наш проводник, – подала голос женщина с ребенком.
– Как твой отец? – спросила я.
– Он в тюрьме. Уже давно. Мы его не видели.
Догадывалась ли она о том, что больше никогда его не увидит? Мне стало горько.
– Хотите пить? – дружелюбно спросила она.
Я с благодарностью приняла миску с водой и сделала несколько больших глотков.
– Куда вы направляетесь? – спросил Нат.
– У нас есть родственники в Ас-Славии, – ответила женщина. – Мы надеемся, что они дадут нам кров. Временно.
– Но как вы пройдете через границу? В стране чрезвычайное положение. Они перекрыли даже границы провинций.
– За горами есть ров. Он идет под землей. Это старые шахты, – отвечала Чина. – Кто-то вывел их под границей на земли Ас-Славии.
Ничего подобного Герд нам не рассказывал.
Чина пожала плечами.
– Это уже шестой раз, когда я провожу людей, – она встала, взяла миску и ушла вглубь пещеры.
Я, пораженная, смотрела ей вслед.
– Кая… – Нат взял мою руку.
Я оттолкнула ее и вцепилась в волосы.
– Она еще ребенок, – закачала головой, глядя в землю.
– Вы тоже пострадали, – один из мужчин поворошил палкой костер, кивая на засохшую кровь возле ушей.
Я закрыла их волосами.
– Не так, как вы. Что у вас произошло?
– Я сам с озера, он – с фермы. Какой-то малый проболтался нам, что после выборов мы будем работать без выходных. И что если мы откажемся, нам не дадут еды.
Мы с Натом переглянулись.
– У брата дочь, – продолжал рассказчик, – у меня семья. Мы больше не можем так жить. Наш младший ребенок умер от недоедания. Остальные, – он указал на спящих, – наши соседи.
– Десять лет назад было тоже самое, – второй мужчина не смотрел на нас. – Умерла моя жена… И знаете, почему?
– Инаугурация, – ответил Нат; я даже не знала значения этого слова.
– Вот именно! – распалился он. – Ради того, чтобы произвести еще больше еды, которую они выбросят на помойку во время пиршества!
– Что за Инаугурация? – прошептала я Нату.
Он наклонился ко мне.
– Правитель дает клятву верности народу. На следующий срок правления.
Вернулась Чина с водой и принялась отогревать руки.
– Просто есть те, кто борется, и есть те, кто бежит, – степенно отзывалась женщина. – Мы боролись всю нашу сознательную жизнь. И мы устали. Мы выбрали побег.
– Вас никто не винит, – с пониманием сказала я.
– Наши соседи поднимали бунт, – женщина передала ребенка старшей дочери и взяла миску с водой. – Многих из них застрелили. Думаю, к сегодняшнему дню наш город разрушен окончательно. Там были бомбы… как на войне.
Это слово осталось в воздухе, как его обязательная составляющая. С сырых стен пещеры капала вода, и треск огня напоминал о текущей жизни. Мы спрятались. Мы были далеко от адового безумия; но к утру все изменится.
Я уснула сидя. Утром Нат сказал, что еще затемно люди двинулись в путь. Они боялись быть замеченными. А мы вернулись в Долину, где жизнь текла столь самобытно, будто кругом не разворачивалась гражданская война.
Натаниэлю н
