«Урусвати хранит озарение детства, что где-то живет Светлый Учитель. Только воспоминание о действительности может вызвать в детском сознании такое яркое представление. Наша радость в том, что можно видеть, как Наши соучастники от первых сознательных часов уже несут в себе представление о виденном ранее. Дух смутный и представит себе смутно, но дух, озаренный многими достижениями, сохранит ясное воспоминание.
Малая девочка, никем не поощряемая, сама своим сознанием направляется к подвигу сужденному. Даже яркие наставления не часто могут сохраниться в новой оболочке. Но когда путник отправляется с Нашим поручением, когда он и ранее прикасался к Братству, тогда уже от младенчества он получает озарение. Он видит знамена Света, к нему Мы приходим в разных Обликах, он слышит серебряные звоны, и его серебряная пить натянута к Нам.
Путница Света идет неутомимо, несмотря на неладную обстановку детства. Укрепляясь внутренне, она наконец получает видение, напутствующее на подвиг. Мы радуемся, когда такой подвиг принимается не словесно, но горением сердца. Такое горение предвещает и озарение, и священные боли. Но только в принятии страданий и образуется зародыш мудрой радости.
К ней не дойти без страданий. Но лишь около Нас нарождается и радость. (…)» («Надземное», 21.)
В воспоминаниях о своих первых прозрениях, видениях и предчувствиях Е. И. Рерих писала в автобиографическом очерке: «Сотрудничество с Наставником Света было утверждено с самого раннего детства. Первое осознание существования Наставника Света открылось на шестилетнем возрасте, когда девочка (речь идет о Е. И. Рерих. — С.) уявилась на восхищении красотою летнего утра. Ярое восхищение подняло ее вибрации, и она увидела высокую фигуру в белом одеянии, стоявшую на фоне цветущей яблони. Облик этот пробудил в ней воспоминания далекого прошлого. Прекрасный Облик Наставника встал в сознании, и сердце девочки потянулось к нему со всею силою восторженной любви. Озарение это не только пробудило сознание, но и заронило искру устремления к истинному знанию и страстной любви к далекому и близкому Облику.
Ярые воспоминания далекого прошлого подтвердились новыми явлениями двух Индусов, приходивших к ней во время детских заболеваний простудного характера, и, конечно, оявляли ей спасение от опасности, вызванной чрезмерно высокой температурой. Девочка мало опасалась Их. Они осторожно садились в ногах ее кровати, и Наставник, близкий ей, садился дальше от нее и натягивал серебряную нить, выходившую из ее сердца. [93]
Спутник Его передавал Ему эту нить, и Он наматывал ее на огромный клубок, который держал в руке. Явление такое повторилось еще раз, но не столь ярко.
Вообще детство и раннее отрочество были богаче яркими видениями и озарениями, нежели ранняя юность.
(…) Период юности и первые лета замужества сопровождались Указаниями на правильные решения, руководящими, таким образом, всей жизнью, как внутренней, так и внешней. Указания эти приходили во снах, реже на слух.
Период начиная с тридцати лет, может быть, немного раньшe, ознаменовался новыми озарениями и двумя необыкновенными духовными переживаниями космического значения.
Период от сорокалетнего возраста утвердился на новом достижении приближения к Наставнику и Учению Света. Наставник оявился сначала как Индус, но когда сознание ученицы расширилось и научилось вмещать, Прекрасный Облик начал постепенно изменяться и принял наконец Величественный Облик Космического значения — Владыки Мудрости и Красоты, Владыки Священной Шамбалы». (Рерих Е. И. «У порога нового мира», с. 53–54.)
В Живой Этике немало говорится и об обстоятельствах жизни и деятельности сотрудников Братства, пришедших в этот мир для выполнения своей просветительской миссии:
«Урусвати вполне знает, что нельзя земными мерами узнавать Наших друзей. Невозможно приурочить к земному пониманию распространение Наших сотрудников. Они могут оказаться в самых различных, даже противоположных станах. Могут проявляться в сражениях с обеих сторон. Невозможно объяснить земному сознанию причину таких противоречий, но не земными законами действует Наша Обитель. Расширенное сознание может уразуметь, что имеются связи поверх наших плотных уложений. Разве так трудно представить, что Наши друзья могут находиться в разных частях света и на своих наречиях останавливать человеческие безумия? Они могут не знать друг друга, но действовать для того же Общего Блага.
Много раз Наши друзья просили дать им единый знак, по которому могут они взаимно узнавать друг друга. Но такие попытки кончались неладно. Они, прежде всего, поощряли разных предателей. Так, Мы оставили мыслить о внешних отличиях, и лишь в самых тесных группах Мы допускаем знак Нашей Обители. Так, невозможно, хотя бы в одном отношении, допустить земные условия. Сердце может чуять вне земных ограничений. Мысль о Нас может гореть в глубине сердца.
