— Торговый дом Чхве, которому я служу, активно ведёт дела как раз по части ароматических смесей. Мы первые поставщики на всём северо-востоке, и я тоже кое-что знаю в этой сфере, — с достоинством сказал Ким. — Благовония могут успокаивать и будоражить, прояснять сознание и вызывать галлюцинации, вводить в сон и пробуждать от него. В работе над ними особенно преуспели чусцы. Некоторые смеси обладают настолько сильным действием, что пары минут хватает, чтобы полностью забыть о действительности и сознанием перенестись в мир чёрных демонов. Ещё при государе Взыскательном, до того как Чу отложилась, производить их запретили под страхом смерти, но производят до сих пор — и даже переправляют в Юэ при попустительстве военных. В этой курильнице, на третьей страже, заложена смесь, вызывающая сильные галлюцинации, и кто знает, что́ на уме у здешнего хозяина?
Я снова кивнул, на этот раз осмысленно — вспомнив свой визит к даосу Фань Яоцзу по прозвищу Чёрный Поток. О том, чтобы, как тогда, попросту заложить ноздри ватой, не могло быть и речи — она бы меня не спасла. Но покидать флигель или выставлять рядом охрану я тоже не желал: во всей этой истории с призраками Цинбао была какая-то загадка, и хотелось понять, какую игру со мной пытаются вести. К тому же — и об этом я сказал Киму — теперь я предупреждён, а значит, могу перехватить инициативу и из добычи стать охотником.
— Боюсь, вы потеряете такую возможность, когда огонёк доберётся до третьей стражи, — ответил поверенный. — Хотите ждать здесь — хотя бы погасите курильницу. Но и тогда ваш план рискует обрушиться с двух углов. Что́ если, не почувствовав аромата курений, злодеи заподозрят неладное? Что́ если вы всё-таки заснёте по естественным причинам? Спящего тигра клыки не защищают.
— Ничего, я постараюсь не заснуть, — сказал я самоуверенно, совершенно не понимая, как действовать дальше.
Ким покачал головой. Потом хлопнул себя по лбу и с улыбкой снял с пояса тугой кисет:
— Как я мог забыть, сударь! Вот что значит волнение!
— Вы предлагаете насыпать в курильницу табак?
— Понимаю ваши опасения. Обычный табак легко распознать, но мой в достаточной мере сдобрен добавками, и, кстати, поначалу прекрасно бодрит. Согласны?
Я махнул рукой. Иных вариантов всё равно не было. Мы тщательно вытряхнули курильницу, высыпали в неё содержимое кисета, а старый порошок ссыпали за дверь. Ким сказал, что на всякий случай он и молодцы Чхве будут держать ухо востро и ждать моего сигнала, и так же тихо удалился. Я зажёг курильницу, и комнату наполнил новый запах. Табачного в нём и впрямь было не так много, но я улавливал именно его. Я не люблю табак и, сколько судьба ни сводила меня с курильщиками, всякий раз реагирую на него неприязненно. Впрочем, как и обещал Ким, накопленная за день усталость разом пропала, и даже чтение дурно отпечатанных книг пошло легче.
Через два часа светильник погас. Я лежал, слушал ночь, думал обо всём сразу — и ни о чём в особенности — и ждал, пока бронзовый цветок доберётся до третьей стражи. В полной тишине я услышал, как приоткрылась и вновь закрылась дверь. Снаружи кто-то прошёл вдоль стены флигеля, и вновь тишина. Через несколько минут со стороны книжного шкафа послышался шум, и я увидел, как он медленно отодвигается, открывая в стене узкий проход.
Блеснул огонёк. В комнату вошёл человек в красном головном уборе военного чиновника и плаще поверх громоздких доспехов. В руке он держал свечу, и при её свете было видно лицо, обильно покрытое белилами и краской, как у актёров оперы. Густые нахмуренные брови, тёмные впадины глаз и усмешка напомнили мне давешние очертания на стене, но первые же движения вошедшего отчего-то внушили полную уверенность в том, что это человек, а не призрак. Следом вошли две девушки с отвратительно размалёванными лицами и в несуразных длинных белых одеяниях, играющие роль не то лис, не то упыриц.
«Военный чиновник» поставил свечу, встал перед моей постелью, и я заметил у его пояса палаш. Девушки заняли места по обе стороны у изголовья. Возможные действия, которые я мог предпринять, исчезали одно за другим. Оставалась только трость, которую я положил рядом с собой под одеяло, но и та давала мне всего один выстрел. Никто не мог поручиться, что после него мне в грудь с обеих сторон не всадят по ножу.
«Военный» кивнул своим товаркам, и те, длинными ногтями вцепившись мне в плечи, справа и слева зашипели в уши. При всём желании я не мог бы и дальше притворяться спящим, да и выражение испуга на моём лице было вполне естественным.
— Ничтожный! — прогрохотал «военный» и картинно достал из ножен клинок. — Ты вторгся в мои земли, и тебя ждёт смерть!
