В тот же день Чжун Наньшань пояснил, что, хотя у нового вируса есть много общего с атипичной пневмонией (SARS), он циркулирует независимо от нее и совершенно на нее не похож.
Будущие события подтвердят, что прогноз академика Чжун Наньшаня в борьбе с эпидемией нового вируса обладал эпохальным значением. Именно его однозначное утверждение – «вирус передается от человека к человеку» – моментально заставило всю страну повысить бдительность. За одну ночь из аптек и магазинов пропали медицинские маски: когда полтора миллиарда человек должны разом надеть маски, да еще и регулярно их менять, особенно в медицинских учреждениях, где нельзя обойтись принципом «один день – один человек – одна маска» (а в день надо 18 масок), это стало большой проблемой!
Уже в конце января в Китае, где полным-полно всего, чего только не пожелаешь, враз не стало масок и антисептиков. Даже после достижения порога заболеваемости, когда эпидемия пошла на спад, мы всё еще слышали новости о том, что из-за границы поступила гуманитарная помощь – в виде медицинских масок. Даже этнические китайцы
Эта эпидемия преподала нам серьезный урок, дорогие соотечественники, и его надо запомнить крепко-накрепко!
Раз есть факт «передачи вируса от человека к человеку», в Шанхае вскоре появился и второй больной с пневмонией, вызванной коронавирусом нового типа. Им оказался зять госпожи Чэнь, тесно с ней контактировавший. Это заражение подтвердило, что слова академика Чжун Наньшаня были не просто прозорливыми, а представляли собой научный прогноз.
Те специалисты, которые в первые дни эпидемии утверждали, что вирус не передается от человека к человеку, были полностью дискредитированы в глазах общественности и подвергнуты публичному порицанию. Разгневанные китайцы причислили их к «врагам народа», а некоторые даже громко кричали, что их «повесить мало», и только наказание сможет успокоить всеобщую ненависть. Все ругательства, которые в народе могли вспомнить, были обращены на этих «специалистов»!
Фактически в течение следующих десяти дней общественное мнение находилось в состоянии перманентного хаоса; смартфоны разрывались от новостей, достоверность которых было сложно оценить. Вспоминать это страшно. И всё же среди замешательства и сомнений мы смогли найти разумное направление, в котором можно было двигаться. Нельзя отрицать положительного воздействия на ход эпидемии свободно и хаотически выражаемого общественного мнения. Многие исторические факты подтверждают этот принцип.
В Шанхай я вернулся 21 января. В этот день горожане не заметили ничего особенного, и кроме того, что все ломились в аптеки и магазины, судорожно скупая медицинские маски и продукты питания, других «особо важных новостей» не было. Только руководители в правительственных структурах, в горкоме КПК, в организациях городского подчинения были на ногах с самого утра. Некоторые коллеги говорили мне, что даже в обед им удалось только похватать отдельные кусочки, а потом приходилось разбегаться обратно по своим кабинетам.
– Это еще почему? – спрашивал я.
– Потому что скоро начнется крупная эпидемия. На нас надвигается самый настоящий ураган! А через два дня наступит Новый год! Ты знаешь, сколько людей собирается в это время в Шанхай, в том числе проездом? – спросил меня в ответ один коллега.
– Сколько? – Я действительно не знал.
– Десять миллионов! Каждый день примерно десять миллионов человеко-раз!
Боже! Каждый день десять миллионов людей будут валом валить в Шанхай и из Шанхая! Что это будет за столпотворение? Это что-то невообразимое! Однако Шанхай живет так каждый день. Как крупный транспортный узел, он соединяет все страны и направления. Тут не только бегают по земле, но и летают в небе, плавают по воде. Только на частном транспорте ежедневно в Шанхай приезжает несколько сотен тысяч человек!
– Для всех этих людей надо организовать эпидемиологический контроль и профилактику! Упустишь одного инфицированного, а он, возможно, заразит сотню, а сотня инфицированных перезаражает тысячу, десять тысяч. Ты представляешь, что здесь будет твориться?
«Очень хорошо представляю!» – подумал я.