Столица Китая весной 2003 года была похожа на город ужаса, город чумы, город, стоящий перед лицом смерти. Я верю, что все пекинцы тогда чувствовали то же самое, что и я. Нам казалось, что близится конец света, что человечество полностью исчезнет… Мы проживали каждый день в удушающем воздухе этого древнего города, где негде было спрятаться, и нами овладевал страх, нами же созданный.
Десять лет пролетели быстро, но память о событиях той поры свежа, будто всё произошло вчера – словно мы только что перелистнули страницу книги.
Десять лет пролетели быстро, но пережитая тогда трагедия воспринимается так, будто произошла несколько веков назад, и мы уже всё подчистую забыли.
Трагические события подобны нерушимой горе, вечно возвышающейся над планетой. Они похожи на облака и дым, быстро исчезающие в людских сердцах, наполненных желаниями и страстями.
И всё-таки я по-прежнему считаю, что любое перенесенное человеком страдание драгоценно, память о нем – настоящее богатство, а его забвение – подлинная трагедия.
О событиях, произошедших десять лет назад, в 2003 году, у нас осталось слишком много воспоминаний – и они могут даже показаться смехотворными.
Например, пациентка, неизвестно откуда прибывшая в Пекин, которая кашлянула несколько раз и побежала в больницу лечиться, но там же и умерла. Ни ее история болезни, ни источник заболевания не были документально зафиксированы, потому что тогда никто не понимал, что происходит. Несколько человек, может быть, даже десятки людей имели мимолетные контакты с этой пациенткой – и в результате подхватывали ту же непонятную болезнь, из-за которой начинали валиться с ног и даже умирать… Вокруг стали происходить страшные события: люди, с которыми только что всё было вроде бы хорошо, заболевали с теми же самыми симптомами, многие умирали.
Были и другие нелепые и смехотворные события – вот один из таких случаев. Молодой мэр Пекина, совсем недавно вступивший в должность, не смог противостоять внезапной катастрофе. На самом деле он и не знал, как ей противостоять, и не представлял, чем окажется для нашей древней столицы это внезапное бедствие, поэтому выбрал «стратегию сокрытия». Подобное поведение – обычное дело в современном обществе, но беда пришла слишком внезапно, оказалась слишком масштабной и слишком сильно повлияла на человеческие жизни и судьбу всего города! Молодому мэру пришлось спешно уйти в отставку, и в должность вступил новый мэр, переведенный в Пекин с острова Хайнань… Следующие десять лет жизни ушедшего в отставку молодого мэра были невеселыми, и только недавно ему удалось переломить этот негативный сценарий. А к новому мэру судьба была благосклонна, и он добился блестящих результатов на политическом поприще. Следует назвать их имена: Мэн Сюэнун и Ван Цишань.
Подобных нелепиц и смешных событий в период развития эпидемии происходило множество. Например, пекинцы устраивали друг с другом безжалостные бои – самые настоящие бойни. Если у кого-нибудь обнаруживался кашель или другие подозрительные симптомы, то обязательно находились те, кто поливал порог дома, в котором жила семья этого человека, дезинфицирующим средством. Доходило до того, что разливали и даже поджигали бензин, избивали заболевших деревянными палками, заваривали железные ворота их домов – и всё это ради того, чтобы прогнать бога чумы!
За это время пекинцы пережили «Самое Большое Унижение в Истории»: выехав из города, они не могли попасть в другие места. Тех, кто тайком покидал город, могли преследовать – «чтобы уничтожить». Если разоблачали тех, кому удавалось уйти из города и где-нибудь укрыться, их в лучшем случае прогоняли, а в худшем – сажали под замок… Один пекинец рассказал мне, как оказался в совершенно ужасной ситуации. От своей организации он выехал по делам за пределы столицы, и когда местные жители обнаружили, что он из Пекина, то больше десяти дней преследовали его. Никто не осмеливался принять и тем более оставить его в своем доме, никто не хотел поделиться с ним едой, ему даже не позволяли сесть в машину и передвигаться на ней дальше. До Пекина он добирался пешком – дорога заняла у него тринадцать дней. Когда он вернулся, то сотрудников со своей работы найти не смог; а в семье не узнали его: он был похож на бродячего оборванца.
Но это всё пустяки.
На скоростной дороге, на участке города Ланфан в провинции Хэбэй, граничащей с Пекином, кто-то экскаватором выкопал яму глубиной более двадцати и шириной более тридцати метров – для того, чтобы остановить транспортный поток из Пекина, – и все машины, идущие с севера, в этом месте могли только повернуть назад.
А жители одной деревни, в которой раньше на пекинцах зарабатывали деньги за счет сельского туризма, так испугались смерти, что проявили чудеса самоорганизации. Побоявшись, что заразившиеся «чумой» пекинцы побегут к ним, стремясь укрыться от напасти, они мобилизовали всю деревню и за три дня построили вокруг нее забор высотой в три метра и длиной в несколько километров. Оставили только два входа, рядом с которыми поставили часовых, вооруженных кухонными ножами и железными прутьями. Всех незнакомцев, стремящихся попасть в деревню, тут же ловили и запирали в хижину – «на карантин». Если же они узнавали, что пришелец явился из Пекина, то без всяких размышлений гнали его прочь.
Чего только тогда не происходило!
Интервью, которые я брал, были для многих единственным шансом, чтобы что-то узнать и понять, ведь в то время только я и один мой коллега могли входить в зону бедствия и брать интервью у представителей местной власти; особенно ценной была возможность напрямую связаться с руководством Пекинского штаба по контролю и предотвращению SARS и участвовать в соответствующих совещаниях. На протяжении почти двух месяцев я брал интервью и записал десятки кассет – на их основе получился бы полноценный роман, если бы я не бросил эту затею. Причина отказа от такого замысла была довольно простая: чем больше я погружался во всё происходящее, тем больше чувствовал, что нет способов всё это описать, да и нельзя об этом писать, если не хочешь вдоволь хлебнуть горя. Ведь многие факты о SARS до сих пор остались без объяснений. Например, что такое SARS? Почему некоторые умирают после первого же контакта? Почему другие неделями живут в одной палате с инфицированными и не заболевают?
Позже в одной из сводок Пекинского штаба по контролю и предотвращению SARS были озвучены невероятные данные: весной 2002 года (за год до вспышки атипичной пневмонии) общее количество пациентов, госпитализированных в больницы Пекина с симптомами респираторных заболеваний, было таким же, как и в 2003 году при вспышке атипичной пневмонии, т. е. общее количество пациентов с респираторными заболеваниями (включая выявленных больных с SARS) во время вспышки этого заболевания почти не изменилось! Что все это значит? Это говорит о том, чего мы упорно не хотим признавать: мы ничего не знаем о SARS! Или знаем до обидного мало!
Десять лет – недолгий срок, и пока мы ищем ответы на эти вопросы, мимо пролетают год за годом.
Десять лет – это так много, что и вообразить невозможно. Кажется, что атипичная пневмония 2003 года принадлежит другому столетию: почти все пекинцы предали забвению эту катастрофу, практически отнявшую у нас разум и превратившую массы людей в безумцев; по крайней мере, многие выбросили ее из головы.
Мы никогда глубоко не погружались в размышления о том, что SARS принес и Пекину, и всему Китаю. Китайцы, кажется, всё это время почти непрерывно двигались вперед, ради собственного процветания не оставляя стараний, сохраняя воодушевление и совершенно не заботясь о минимальных паузах и перерывах на отдых. Настоящей причиной был не столько энтузиазм борьбы с болезнью, сколько ужас переживаемого бедствия. Оно на самом деле было страшным. Иногда мне кажется, что ужас, испытываемый массами людей, даже более страшен, нежели бедствия, связанные с развитием атипичной пневмонии, потому что нация, которая не умеет извлекать уроки из собственных страданий и невзгод, находится в большой опасности и легко может быть раздавлена следующими катастрофами.
С тех пор в Пекине больше не возникали такие крупные бедствия, как атипичная пневмония. За десять лет наш город стал красивее, больше и современнее, хотя за этим фасадом можно обнаружить и хрупкость, и уязвимость, и отсталость… Кажется, что город не выстоит даже перед обычным снегопадом, не выдержит внезапного ливня или сильного тумана, что даже небольшое дорожно-транспортное происшествие способно полностью его парализовать. Живя в этом мегаполисе с населением более двадцати миллионов человек, мы, с одной стороны, ежечасно и ежеминутно чувствуем его величие и славу, а с другой – ни минуты не желаем нести риски собственного невежества в случае очередной катастрофы.
После эпидемии атипичной пневмонии властями была выдвинута научно обоснованная концепция развития, и эта мудрая идея стала основой для одного из самый своевременных решений нашей партии. Не должны ли мы через десять лет после окончания эпидемии с удвоенными усилиями стремиться к своевременному обсуждению злободневных вопросов и решению серьезных проблем? В их числе – развитие мегаполиса, совершенствование системы управления, изучение возможностей предотвращения стихийных бедствий и инвестирование в эту сферу, подготовка в области гражданской обороны, в том числе в связи со стихийными бедствиями, которые могут произойти в будущем… Я обращаюсь к мэру и другим руководителям города: сколько энергии вы вкладываете в решение этих проблем? Я обращаюсь к горожанам: задумывались ли вы о том, как совместными усилиями выработать стратегический план или хотя бы общее понимание того, как предотвратить катастрофы, которые в будущем могут угрожать нашему общему дому? Если действовать согласно такому плану, то атипичная пневмония, пережитая нами десять лет назад, будет лишь напоминанием и предупреждением. Если же оставить всё как есть, то подобное бедствие в будущем станет прелюдией к разрушению, и тогда страдания и смерть рано или поздно поразят нас. Ждите, люди с уснувшей памятью!