«Взрыв – место происшествия»: восхваление величия жизни должно реализовываться в безжалостном обличении преступлений, ее уничтожающих
Война и массовая резня всегда кровавы, но о месте взрывов в Тяньцзине нельзя просто сказать, что оно залито кровью: оно шокирует и ужасает гораздо больше, чем самое кровавое поле брани! Даже труп, залитый кровью, еще сохраняет отпечаток жизни. Но белые кости уже невозможно воспринимать как что-то живое: это призрак или дух мертвого, начисто лишенный любых связей с жизнью, и эта мысль заставляет содрогаться от ужаса.
И то, и другое действительно можно было увидеть на месте взрывов в Тяньцзине. Конечно, там были и искореженные стальные конструкции, пришедшие в полную негодность, – их можно сравнить с расплющенными грузовыми контейнерами или автомобилями, но они ведь не живые. Жизнь на месте происшествия проявлялась только в людях – в основном это были пожарные. Результаты их физических усилий в борьбе с огнем оказались неутешительными – только груды обгоревших костей, дым и копоть. Это было очень страшно. Немногие – лишь пожарные и спасатели – могли наблюдать это вживую, своими глазами, а среди писателей я был единственным, кто имел возможность просматривать видеоролики, снятые поисково-спасательными службами. До сих пор я – единственный, кому довелось брать интервью у выживших пожарных и таким образом получить ценнейшую информацию из первых рук, непосредственно от участников событий. По этим в высшей степени драгоценным эпизодам можно судить об «эмоциональном месте происшествия» – то есть о том, какие чувства испытывали люди, оказавшиеся там.
С одной стороны, я – счастливец, которому судьба позволила непосредственно следить за тем, как развивалась ситуация на месте взрывов в Тяньцзине, с другой – страдалец, оказавшийся практически очевидцем трагедии. Я долго рефлексировал над тем, что со мной произошло, и спрашивал себя: нужно ли явить миру всю правду с места взрывов, надо ли вынуждать людей испытывать сильнейшие негативные эмоции? Результатом внутренней борьбы был ответ: это мой долг!
Я его честно выполнил, и итогом стало произведение «Взрыв – место происшествия». Четыре десятка лет моего документального творчества увенчались произведением, которое сильнее всего заставляет страдать мою душу. Сильнейшее душевное потрясение и мера горечи, которые содержатся в этой книге, намного превосходят все мои ранние произведения – даже те, которые написаны по следам землетрясения в Сычуани, произошедшего 12 мая 2008 года, и эпидемии атипичной пневмонии в Пекине… Время сбора материалов и написание этой книги совпало с вручением Нобелевской премии по литературе 2015 года белорусской писательнице Светлане Алексиевич. Она тоже писатель-документалист, и произведение, за которое она получила премию, описывает бедствия, возникшие после аварии на Чернобыльской АЭС в Советском Союзе. Честно говоря, когда я взял в руки книгу Светланы Алексиевич, переведенную на китайский язык, я испытал и разочарование, и удовлетворение. Разочарован я был тем, что в книге, отмеченной Нобелевской премией, не было ничего особенного, а радовался тому, что мы можем писать гораздо лучше.
Я далек от того, чтобы сравнивать книгу «Взрыв – место происшествия» с произведениями Светланы Алексиевич, но верю, что в моих произведениях полностью передан «первоначальный шок», который можно испытать, только оказавшись на месте трагедии. Есть в них и художественный мир, который невозможно воссоздать в других жанрах литературы, будь то литература вымысла или литература, маскирующаяся под документалистику.
Если у автора документальной литературы (иначе говоря, литературы нон-фикшн) нет личного опыта, полученного на месте катастрофы, или точного описания происходивших событий, произведение не будет обладать уникальной и индивидуальной силой художественного воздействия. А выдуманные истории, описанные поверхностно, как крылом стрекозы по воде, никогда не вызовут того потрясения, на какое способно искусство. Те же, кто не обладает чувством нового, не имеет достаточной душевной чуткости; а кто не знает, как увидеть суть жизни и понять главное в человеческих чувствах, – те по-прежнему помещают сцены с места катастрофы в разряд обыденного. Отчасти так и есть: реальные места трагедий зачастую воспринимаются как мертвые и неинтересные – и даже иногда блеклые и однообразные. Чтобы они приобрели разнообразие, заиграли красками, стали объемными и сочными, автор в своих изысканиях должен в полной мере опираться на свои обоняние, зрение и другие чувства. Иногда нужно даже подвергать риску и опасности собственную жизнь – так же, как это делали пожарные на месте взрыва в Тяньцзине.
Книга «Взрыв – место происшествия» была результатом именно таких «действий и борьбы с риском для жизни»: я лично побывал на месте взрыва. Хотя при мне там уже не было дыма и звуков взрывающихся контейнеров с химикатами, всё равно, стоя на краю огромной ямы-воронки, я очень сильно ощутил пламя и был потрясен силой воздушной волны. В отличие от многих пожарных, сам я не присутствовал при тушении пожара, но, дотрагиваясь до горящих рубцов раненых, размещенных в отделении интенсивной терапии, я чувствовал пронизывающую боль и холодный ужас в душе – то же, что ощущали выжившие пожарные, когда видели, как их боевые товарищи погибают в считанные минуты… На празднике Середины осени, в День образования КНР, на Рождество, во время субботних и воскресных встреч мы вместе с пожарными из Тяньцзиня вспоминали и обсуждали всё, что случилось ночью 12 августа 2015 года.
На мои глаза часто наворачиваются слезы гнева и печали. Во сне я постоянно вижу тени боевых товарищей, покалеченных или пожертвовавших своими жизнями. Эти отважные люди больше никогда не пошутят и не поговорят со мной. Наоборот, чаще всего они изливают свою обиду, рыдают, кричат, допытываются… «Мы так молоды – почему же мы покинули этот мир? Почему мы покинули родных и любимых? Почему? По чьей вине? Из-за чьего греха?»
Эти скорбные и страдальческие крики и вопрошания всё еще витают и отдаются эхом над тем местом в Тяньцзине, где произошли взрывы… Да, именно это и есть место катастрофы! Это сцена из реальной жизни, которую невозможно демонтировать! Это другая сторона существования человека, с пристрастием вопрошающая о смысле происходящего в жизни; это то, что отдельно взятый писатель смог вообразить и разыскать в меру своих сил. Меня могут спросить, не скрывая подозрения и упрека: «Взрыв – это трагедия, зачем же так красочно и ярко описывать гибель пожарных?» На самом деле яркостью отмечена жизнь пожарного, а я с такой живостью описываю место катастрофы лишь для того, чтобы безжалостно бичевать мерзавцев, разрушивших эти жизни! Кто они? Кем они могут быть? Небо об этом знает, люди об этом знают, совесть об этом знает – знает об этом и закон.
Я хочу поблагодарить всех руководителей Службы пожарной безопасности при Министерстве общественной безопасности и своих боевых товарищей (со многими из них мы когда-то вместе работали в Высшей школе милиции), а также пожарных Тяньцзиня и товарищей из Правления общественной безопасности порта Тяньцзинь за их активное сотрудничество и помощь, благодаря которым у меня появилась реальная возможность работать над книгой «Взрыв – место происшествия». Самую большую благодарность я хочу выразить тем пожарным, которые лично боролись с последствиями взрыва, – независимо от того, живы они или пожертвовали собой. От них я получил информацию из первых рук – это самая ценная часть моих материалов. Из-за нее я часто не могу заснуть, и если вы хоть раз переживете нечто подобное, то уже не сможете не думать об ужасных сценах смерти…
В современном Китае происходит множество бедствий, большинство из которых вызвано деятельностью человека, а их форма и степень опасности часто выходят за рамки нашего воображения. Например, сразу после окончания работы над книгой «Взрыв – место происшествия» я узнал о мощном оползне, произошедшем в городе Шэньчжэне. Даже если нет новостей о крупных авариях, воздух в доме и на улицах наполнен смогом, который никогда не рассеется, и от удушья жизнь покажется вам хуже смерти… Многие люди нередко вздыхают: почему наша жизнь становится все труднее и труднее?
Почему? Я тоже хочу задать этот вопрос.
Я хочу со всей серьезностью спросить: могут ли повториться катастрофы, подобные взрывам в Тяньцзине? Можно уверенно заявить, что вероятность есть, но очень небольшая. Так же уверенно можно говорить о том, что взрывы, подобные произошедшим в Тяньцзине и отличающиеся от них лишь по форме, могут произойти в любой момент.
Почему это возможно? Мы все должны очень тщательно поразмыслить и найти четкий ответ на этот вопрос!