Да, обитель инквизиторов оккупировали знатно — я без особого труда распознаю гвардейские мундиры с парадными золотыми пуговицами и фигуру Ирмиса, стоящего на крыльце. Мужчина явно понял, что я не останусь в стороне, но, тем не менее, не предпринял никаких попыток запереть меня в четырех стенах. А это означает только одно: дознаватель и сам не уверен в успехе коллег.
Мы проносимся мимо соседского дома, минуем мой и, заложив вираж, сворачиваем на дорогу, ведущую в лес. Этим маршрутом я езжу редко — только когда нужно попасть в северную часть города. А Моррис живет как раз на севере.
Лес заканчивается быстро, уступая место полю. Застройка города оказывается в стороне и я некоторое время гляжу, как удаляется стена однообразных серых домов. А вон и площадь с таверной, где мы с Ринданом устроили неожиданное чаепитие. И в моих интересах сделать так, чтобы оно повторилось.
А я этого очень хочу.
Чтобы хоть как-то скрасить безрадостное ничегонеделание, я разворачиваю карту. Уже в который раз — за это время я успела изучить её практически наизусть. Ещё раз пробежав взглядом по маршруту от дома Морриса к крепости, я неожиданно вспоминаю слова Лавджоя о входе в катакомбы возле столбов на въезде в Лаерж — и решаю проверить эту версию.
Тонкая линия входа действительно ведет в ту сторону и заканчивается аккурат под местом, помеченным двумя кружками. Прикинув на глаз расстояние, я понимаю, что инквизитор был прав. Интересно, Максвелл лично просвещал Лавджоя об этом или тот проявил чудеса самодеятельности?
Мои размышления прерываются на этой ноте — мы с размаху въезжаем на брусчатку и я спешно прячу карту в сумку: при такой тряске разглядеть что-то — только испортить зрение.
Дилижанс останавливается через четверть часа. Выходить я не спешу — вначале выглядываю в окно, стараясь оценить обстановку.
Дом Морриса окружен старым садом. Толстые стволы деревьев начинаются сразу за невысокой оградой, а голые ветви практически полностью заслоняют небо, погружая и сад, и улицу в некое подобие сумерек.
— Ну и занесло вас, мисс, — делится ощущениями возница, открывая дверь и помогая мне выйти, — вас подождать?
— Не стоит, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно, — я здесь задержусь.
— Надолго? — а он настойчив.
— Да.
Но больше вопросов не следует — я расплачиваюсь, а мужчина, напоследок пожелав мне хорошего дня, уезжает. Стараясь остаться незаметной, почти сразу приближаюсь вплотную к забору и, как только дилижанс сворачивает за угол, перелезаю преграду. В другое время я бы поискала калитку, но приближающийся вечер не оставляет мне шансов.
Сад, кажется, поглощает все звуки и, стоит только мне сделать несколько шагов, как деревья будто смыкаются за спиной, отрезая меня от цивилизации. Тихо… и птицы не поют.
Дорожку я обнаруживаю не сразу — прежде несколько минут иду наобум, старательно глядя по сторонам. Серый монолит дома угадывается в просвете стволов, но выходить на открытое пространство и изучать архитектуру особняка Морриса у меня нет никакого желания. Поэтому, когда под ногами вместо подтаявшего снегового настила появляется гравий дорожки, настроение само по себе подскакивает вверх.
Фонтан обнаруживается быстро — медная статуя девушки, держащей в ладонях лист кувшинки, с которого в теплое время года должна струиться вода. У босых ног действительно обнаруживается птица. Кажется, это свиристель — но, решив подумать о пернатых позже, я лишь протягиваю руку и поворачиваю фигурку против часовой стрелки.
И едва мои пальцы отрываются от холодного металла, я понимаю — сработало.
Я не так себе представляла подземный ход. Но каменные ступени, уводящие в непроглядную темноту не оставляют вариантов додумать что-то ещё. К тому же, здесь недавно кто-то проходил — центральная часть лестницы, в отличии от краев, свободна от пыли и каменного крошева. Наверное, именно это и придает мне смелости — и, не разрешая себе сомневаться, я спускаюсь вниз.
Светлячок я зажигаю уже внизу — когда под ногами начинает что-то хрустеть. Вовремя — стоит крошечному огоньку затеплиться у меня на ладони, сверху раздается скрежет — и светлый прямоугольник входа смыкается у меня над головой.
Пол усеян обломками камней — именно они так хрустят, стоит наступить. Прямой, как стрела коридор уводит вперед. Но перед тем, как проследовать предложенным мне маршрутом, я ещё раз сверяюсь с картой. Всё верно: маршрут вариантов не предполагает.
Уже через несколько минут я теряю счет времени и просто шагаю наугад. Cветлячок выхватывает из темноты каменные стены, украшенные следами копоти. Так себе декор — я понимаю, что означают эти темные полосы. Темные века пробрались и под Лаерж, испещерив его основание лабиринтом ходов, которые явно предназначались для негласного конвоирования и расправы над одаренными. Странно как — сегодня я чувствую себя своей в этом городе, а вот пару веков назад меня бы сожгли в искупляющем огне.
