Но Максвелл не реагирует — повернув голову, он смотрит на меня. Я не могу ничего прочесть в этом взгляде невероятных зеленых глаз. Зато чувствую другое: неуловимо изменившуюся атмосферу в зале. Для того, чтобы понять причину, мне приходится всего лишь перевести взгляд на Вальтца — и слова рвутся из груди будто сами по себе.
— Риндан, это он.
Брови инквизитора лишь на миг подымаются вверх — и тут же возвращаются обратно. Риндан смотрит на меня с привычной иронией, будто взвешивая прозвучавшее. Зато Лавджой времени не теряет — он сохраняет привычное выражение лица, да и руки расслаблено висят вдоль тела. Но бдительности я не теряю — и, видя, как мужчина делает крошечный, почти незаметный шаг назад, кричу первое, что пришло в голову:
— Вниз!
Я использую короткую команду — знаю, что подобные знания вбивают нам в подкорку. И это помогает — Риндан моментально падает вниз. Распластывается по полу, будто леопард перед прыжком, а неизвестное мне заклинание, представляющее из себя серый склизкий комок, пролетает над ним и впитывается в стену. Я даже не заметила, как Вальтц его сплел — лишь дрогнувшее заклинание сканирования подсказало мне намек на это.
— Мейделин, в укрытие! — только и командует Максвелл, перекатываясь и вновь вскакивая на ноги. Лавджой времени не теряет — и, пока я получаю ценные указания, он, отступив на шаг, взращивает на ладони очередное заклинание.
Статуя горгульи в свете развернувшихся событий кажется очень подходящим убежищем и, развернувшись, я изо всех сил бегу к застывшему каменному изваянию. Мимо свистит какое-то заклинание и левый бок обдает жаром. Спасает неизвестная защита — на мгновение засветившись серым светом, она тут же покрывается сетью мелких трещинок.
Сзади раздается рычание и сильный удар, но я уже не оборачиваюсь — и, забежав под защиту расправленных крыльев, прижимаюсь к боку чудовища, пытаясь отдышаться. И, лишь восстановив дыхание, выглядываю из-за статуи.
Инквизиторы застыли друг напротив друга и их волосы трепет взявшийся будто из ниоткуда ветер. Горячий — я чувствую это, когда очередной порыв бьет меня в лицо. Узел на затылке, кажется, не способны сдержать уже никакие шпильки — и я лишь морщусь, чувствуя тяжелый вес освободившейся косы. Звездное небо на мгновение вспыхивает всеми цветами радуги, а затем начинает закручиваться по центру в гигантскую воронку. Это зрелище и пугает, и завораживает — и, не смея оторвать взгляд от безумия, творящегося наверху, я почти пропускаю фразу Вальтца.
— Ну вот и все.
Лавджой стоит, опустив руки и плечи его расслаблены. И в другое время я бы купилась на эту превосходную актерскую игру… если бы не наш разговор.
Нет, все-таки рановато я спряталась. А значит, придется вернуться.
— Мистер Лавджой, — я все таки выхожу из-за статуи, стараясь не обращать внимания на безумный взгляд Максвелла. Инквизитор, кажется, в ярости — но не произносит ни слова, за что заслуживает мою негласную благодарность.
— Мисс Локуэл? — Вальтц так и не поворачивает головы.
И я решаюсь.
— Я видела папки у вас на столе. Личные дела вашей супруги и некоторых инквизиторов…
Он все-таки смотрит на меня. Но это уже неважно — куда более важным мне кажется необходимость дать Риндану хоть какую-то информацию о происходящем.
Пусть даже и таким способом.
— По передатчику вы сообщили, что слишком долго готовились. К чему?
Кажется, я затронула запретную тему. На лице инквизитора проступает злость — ненадолго, всего на мгновение, сменяясь непроницаемой маской, но этого хватает, чтобы внутри всколыхнулась волна первобытного, животного страха.
— Мейделин, назад, — раздается тихий, на грани шепота приказ. Но ноги меня уже не слушают — я будто врастаю в холодный камень пола, понимая, что сейчас, кажется, начнется необъяснимое.
И не ошибаюсь.
Мир будто взрывается мириадами искр и, отшатнувшись, я падаю на пол, больно ударившись о какой-то выступ. Но обращать внимания на подобные мелочи нет времени — я заползаю под укрытие когтистых каменных лап и лишь оттуда решаю обозреть открывшуюся мне картину.
Одной из стен зала больше нет — вместо нее я обнаруживаю искрящуюся арку портала, через которую проглядывает разгорающийся в небе закат. Мне хватает лишь одного взгляда сквозь подрагивающую мутную дымку, чтобы понять, куда он ведет.
— Я понял, что тебе нужно, — холодный голос Максвелла разрезает тишину, как горячий нож — масло, — думаешь, выстроив портал на пустоши, сможешь на что-то повлиять?
— Однозначно.
— И чем тебе кардинал не угодил?
Риндан говорит спокойно, размеренно и, кажется, даже с выражением. Но я не тороплюсь обманываться — сквозь его дружелюбное выражение лица проступает ещё одно. Оскал, маска — как не назови, а сути все равно не передаст.
— Я догадывался, — продолжает инквизитор, — только контекста так и не смог понять. Зачем?
Но Лавджой не торопится отвечать — криво ухмыльнувшись, он переводит глаза на меня и под этим цепким, лапким взглядом я вдруг понимаю, чего мне так не хватало в своих умозаключениях.
Цели.
— А ведь это не из-за ревности. Верно, мистер Лавджой?
