— До дня Отца чуть больше недели. Дежурных уже выставили?
— Да, тянули жребий.
— Надеюсь, вам не выпала столь печальная участь?
Я усмехаюсь:
— Я дежурила в прошлый раз. В этом году меня даже не включали в лотерею.
— Отправитесь к родственникам?
— Да, а вы?
— Навещу детей. Бывшая жена наконец-то не против.
Чайник закипает, оглашая тишину дежурной комнаты мелодичным свистом и я тянусь за заваркой:
— Я сделаю чай.
Я долго вожусь с заваркой, но результат того стоит: темную терпкую жидкость пить приятно. Даже Вальтц, сделав глоток, одобряет:
— Вкусно!
Прячась за чашкой, я наконец-то решаюсь задать интересующий меня вопрос:
— Вы с Максвеллом раньше работали?
— Скорее, пересекались, — морщится инквизитор, — в некоторых делах. Мир одаренных тесен, как вы знаете…
Я молчаливо соглашаюсь.
— Если посудить, я знаю почти всех инквизиторов центральной и северной провинций, — продолжает мужчина, — мои частые поездки не прошли даром для моей записной книжки: она совсем распухла от новых контактов.
— Вы были заняты разъездной работой?
— Я бы консультирующим инквизитором, — улыбается он, — мне на месте не сиделось. Собственно, за это и поплатился.
Я понимаю, о чем он говорит и в свете новой информации фраза о детях начинает отливать горечью.
— У вас сколько детей?
— Двое, — он отставляет чашку, — мальчики. Старшему почти восемь, младшему — пять.
— Инициация уже была? — уточняю я.
— Да. Два года назад. Старший инквизитор говорит, до пятого уровня дотянет, а там — как захочет.
Однако! Пятый уровень после инициации — это сильно. Я настолько впечатлена, что выражаю восхищение и улыбаюсь, видя, как расправляются плечи мужчины.
Наш разговор прерывает резкий звонок вызова и мне приходится отставить чашку и проследовать в коридор вслед за Вальтцем.
Ничего нового — очередное убийство на улице. Я тщательно допрашиваю обвиняемого — оборванца-юношу, параллельно занося полученные данные в планшет. Долго впитываю букет эмоций: в этот раз преступник в состоянии алкогольного опьянения, что обычно здорово усложняет нашу работу. Вальтц даже несколько раз посылает эмоциональные сигналы, прося перепроверить тот или иной вопрос и, когда убийцу выводят через дверь, инквизитор появляется из-за завесы отрицания, вытирая лоб.
— Простите, мисс Локуэл. Я все никак не привыкну к пьяным.
Я улыбаюсь:
— Пора привыкать. У нас таких — каждый второй.
Остаток дежурства проходит спокойно — ещё два вызова оказываются ложными. В первом — подавальщица, которую заподозрили в воровстве кошелька у богатого клиента. Девица оказывается бойкой, но до одури честной — мне даже говорить ничего не приходится: информация сыпется на меня сама. А вот с вторым приходится повозиться — молчаливый парень не желает исторгать из себя ни слова, но, когда мне удается его разговорить, выясняется, что он прикрывает своего брата, совершившего акт самозащиты. Выписав повестку, я вручаю её секретарю для дальнейшей передачи и выхожу из комнаты, слыша за спиной характерный звук открывающегося телепорта.
Вальтц уже ждет меня в дежурной — недовольный и смущенный.
— Никак не могу привыкнуть к телепортам, — жалуется он.
Я развожу руками:
— Таков протокол.
Чай уже остыл и нам ничего не остается, как заварить новый. Мужчина хлопочет над заваркой, а я дописываю в планшете неучтенное. Бюрократию я не люблю, поэтому стремлюсь сразу сделать максимум. Вальтц не прерывает мою сосредоточенность — лишь под утро, когда я заканчиваю писанину, мы заводим ничего не значащий разговор. Перебрасываемся ленивыми фразами и погоде и отпуске, коротаем время и даже не замечаем, как часовая стрелка на циферблате пересекает восьмерку.
— Мисс Локуэл, вам пора, — с улыбкой сообщает Вальтц, глядя на часы.
Я удивленно моргаю, враз выпадая из рабочего состояния:
— Можете называть меня по имени.
Но, к моему удивлению, инквизитор качает головой:
— В таком случае мистер Максвелл изволит содрать с меня три шкуры.
Это звучит настолько… странно, что я во все глаза гляжу на мужчину:
— Вы… серьезно?
Тот криво усмехается.
— К сожалению, да. Риндан весьма… радикален в подобных моментах. К тому же, он достаточно старомоден.
Я поджимаю губы. Кажется, все не так просто.
— Вы его хорошо знаете?
— Лучше, чем хотелось бы, — Вальтц вновь кривится, — мисс Локуэл, вам пора.
Желание не продолжать разговор заметно невооруженным взглядом, поэтому настаивать я не решаюсь — скомкано прощаюсь и, пожелав инквизитору легкого дежурства, покидаю помещение.
Возможность привести мысли в порядок выпадает уже в кабинете. Я переобуваюсь в привезенную с собой обувь, раздвигаю шторы и замираю перед окном, глядя на яркое древо.
Риндан весьма радикален. Интересно! Притом интересны не предпочтения Максвелла, а, скорее, позиция Вальтца. Обозначив свою точку зрения, мужчина ловко ушел от остальных вопросов, отгородившись нежеланием. И в эту теорию как-то не вписываются периодические встречи инквизиторов при работе над делами.
Скорее, речь идет о долгом и плодотворном сотрудничестве.
