Вопрос бьет наотмашь и, пытаясь понять смысл, я несколько мгновений лишь хлопаю глазами. Но вопрос риторический и, огорошив меня таким образом, Джо как ни в чем не бывало продолжает:
— Кто-то из одаренных сотрудников пронес в лабораторию взрывное заклинание. Слабенькое, но очень пробивное.
— Ничего себе слабенькое! — восклицаю я, вспоминая падающие с неба ошметки горящей бумаги.
— А это как сделать, — посмеивается Джо, — как ты знаешь, специфика подобных заклинаний проста.
— Наподобии переполнения резерва?
— Именно. Заклинание воспламеняет имеющиеся в помещении эмоции. Причем, чем больше концентрация — тем мощнее взрыв. Этим способом раньше пользовались религиозные фанатик. Подорвавший лабораторию уникум, думаю, был из их числа — другого объяснения у меня нет до сих пор. И ведь пронюхал, что у нас будет эксперимент. Мы тогда огромный зал загрузили эмоциями под завязку.
Слезы в глазах высыхают мгновенно — а я заинтересованно смотрю на мужчину.
— Интересно, зачем?
— Считай, дело моей жизни, — усмехается тот, — тогда мы разрабатывали новую схему опустошения резерва. Если бы выгорело… — Джо замолкает и как-то обреченно взмахивает рукой, но я не тороплюсь открывать рот.
И поступаю правильно.
— Если бы удалось сделать то, что я планировал, — продолжает исследователь, — то, возможно, получилось бы избавить вас от регулярного заключения контрактов. Но…
— Все сгорело? — тихо интересуюсь я.
Ответа мне не достается — Джо разворачивает кресло и подъезжает к ближайшему стеллажу. Черные папки, украшенные его золотым вензелем, ровной стопкой лежат на второй полке снизу.
— Я пытался восстановить формулы. Все восемь лет с момента взрыва.
Не в силах выдержать напряженность момента, я опускаю глаза. Взгляд тут же выхватывает уголок торчащей из-под залежей бумаги карты. Восемь лет, подумать только…
— Время быстро летит, — только и выдаю.
— Когда как, — хмыкает Джо, перебирая папки. Достает из неё пару листов и будто нехотя протягивает мне, — это краткая выжимка из всех моих исследований. Копия у меня есть.
Прежде чем забрать странный подарок, я некоторое время сверлю взглядом зельевара-исследователя и, наконец, тот сдается.
— Ты все равно ведь не оставишь дело в покое. Будешь рыться в поисках истины.
— Скорее уж, блуждать в темноте, — пытаюсь пошутить я.
— Cчитай, я выдал тебе фонарик, — возвращает иронию Джо, — и, Мейд…
Я терпеливо жду.
— Я дам тебе доступ к заднему входу, — наконец выдает Джо, — если что-то понадобится, ты всегда можешь найти меня, не рискуя перебудить семью, — он виновато улыбается, но я понимаю, что это значит.
Не стоит заставлять Адель нервничать понапрасну.
Мы прощаемся скомканно — я едва не роняю папку, пытаясь приладить на место платок и надеть перчатки. Мужчина молчит, не размениваясь на какие-то замечания и тем самым предоставляя мне полную свободу действий. Я тоже не блещу красноречием — понимаю, что мужчина только что негласно выдал мне ключик от дела, которым занят Максвелл. О причинах, побудивших Джо это сделать, я честно стараюсь не думать.
Потом успею.
Домой я влетаю. Забрасываю на вешалку платок, следом летит шубка.
— Вам звонили…
На слова не размениваюсь — отвечаю вопросительным взглядом.
— Ваш коллега, дознаватель…
Значит, Ирмис. Больше некому.
Точно откликаясь на мои умозаключения, передатчик оживает и мне остается протянуть руку, чтобы коснуться трубки.
— Мейд? — Ирмис уже спокоен — по крайней мере, голос его не звучит возбужденно, — ты где была?
— По делам ездила, — не посвящаю в подробности я, — чего хотел?
Мой тон общения грубый, почти хамский — но времени на вежливые расшаркивания у меня нет. И, хоть я пока ещё ничего не знаю, но ощущение того, что я кубарем качусь со снежной горки уже стоит за спиной.
— Я по поводу твоей просьбы, — правильно понимает меня коллега, — накопал кое-что. И… это не совсем то, что ты просила. Но тебя заинтересует.
— Не томи.
— Не могу, — тут же дает заднюю дознаватель, — я не один. Но могу извозчиком передать, хочешь?
— Спрашиваешь! — фыркаю и тут же понижаю тон, — Ирмис… только чтоб никто не видел.
— Да понял уже, — хмыкает мужчина: видать, сделал какие-то свои выводы, — ожидай, через пару часов выедет. Раньше, прости, никак.
В ожидании обещанной информации я не нахожу себе места — хожу по кухне, как заведенная. От раннего завтрака, предложенного Террой, отказываюсь и даже игнорирую печальный вздох горничной. Зелье, которым я зарядилась в ночи, продолжает действовать — и теперь чувствую тонкую ниточку обиды, потянувшуюся вдоль кухонного карниза. Это, на удивление, меня замедляет — и, присев в кресло у окна, я углубляюсь в неожиданную мысль.
Что-то в разговоре с Вальтцем не дает мне покоя. Что-то… маленькое, неуловимое, которое теряется сразу же, стоит мне начать ковыряться в подробностях. Странно как… надо бы подумать на досуге.
