Внезапный гул, раздавшийся откуда-то слева, заставляет резко обернуться. Ничего — лишь низкая линия горизонта с догорающей алой полосой заката дает понять, что сейчас вечер. Небо начинает темнеть и мир быстро заполняется сумерками. Осознав, что ещё немного — и инквизитор исчезнет в ночном мраке, я все же предпринимаю последнюю попытку — оттолкнувшись от валуна, делаю шаг вперед и… взлетаю, в последнее мгновение замечая, как смазывается четкая картинка перед глазами.
Я резко распахиваю глаза и несколько мгновений пытаюсь прийти в себя и успокоить выскакивающее из груди сердце. Надо мной склонилась Терра и мне требуется время, чтобы понять, что я дома, в родной кухне, на старом, но таком любимом кресле.
— Что… что произошло?
— Мисс Локуэл, вы так кричали… — горничная пытается ограничиться этим объяснениям, но, повинуясь неясной причине, все же продолжает, — я решила вас разбудить.
— Спасибо, что вмешались, — голос прерывается хрипом и я откашливаюсь.
Мой кашель прерывает деликатный стук в дверь и я все же покидаю насиженное место, чтобы открыть.
Мистер Мейр (ну конечно, кто же ещё?) сдержанно улыбается, протягивая мне тонкую форменную папку:
— Вам просили передать.
Немногословность мужчины понять можно: слухами земля полнится быстро, а управление — ещё быстрее. Наверняка просветили о моей ситуации.
Я вежливо благодарю и, наблюдая, как извозчик движется к калитке, развязываю тесемки, скрепляющие края. Да, действительно негусто — пара копий фирменных бланков, стопка страниц, исписанных мелким бисерным почерком и несколько газетных вырезок — тоже копии, разумеется.
— Мисс Локуэл, может, позавтракаете? — Терра не теряет надежды меня накормить.
Но я непреклонно качаю головой и взбегаю по лестнице в спальню. Плотно притворяю за собой дверь, кладу папку на стол и, присев на краешек стула, углубляюсь в информацию.
Документов не очень много, но при этом…
Да, Ирмис был прав — действительно немного не то.
Газетная вырезка одиннадцатилетней давности почему-то радует сообщениеvм о свадьбе инквизитора Лавджоя с некой мисс Лавинией Уилдред. Ещё одна, поменьше — о рождении первенца и… да, третья тоже свидетельствует о пополнении в семействе. Четвертая заметка совсем немногословна, но от этого не менее печальна — я ознакамливаюсь с новостью о разводе супругов и невольно морщусь — ох уж эти столичные порядки! Ладно бы только хорошие вести оглашали, а тут…
Бланки подробностями тоже не радуют — в них я с удивлением опознаю выписки о семейном положении. Свидетельство о заключении брака и такое же, но с другой печатью — о расторжении. Отдельно идут бланки с информацией о рождении детей. Двое — мальчик и… ещё мальчик. Здесь все совпадает. Мельком проглядываю оба свидетельства и хмурюсь, увидев в графе “инициатор развода” инициалы Лавинии. С чего бы ей вдруг расторгать брак? Да ещё с двумя детьми на руках?.. Нет, это что-то странное.
А вот последний документ, кажется, способен пролить свет на ситуацию. Копия отчета за печатью кардинала об установлении наблюдения за миссис Лавджой. Подробного. Пристального.
Пробегая взглядом строки, я холодею. Не знаю, на что пошел Вальтц, но инквизитор явно воспользовался служебным положением. Интересно, где Ирмис нашел этот документ? Такие обычно под семью замками держат, а ещё лучше — сжигают. От греха подальше.
Неизвестный наблюдатель хорош: сжато, но от этого не менее подробно он описал все подробности наблюдения. Встречи, случайные визиты, контакты… и отдельно, конечно же, выделил центральную фигуру наблюдения.
Риндан Масвелл, ведущий консультирующий инквизитор по особо важным делам. Да, действительно… важная шишка. Такие просто так в Лаерж не приезжают — разве что по каким-то своим делам. Выходит, что и в данном случае мужчина здесь краткосрочно.
Что не помешало ему завести со мной интрижку.
Горько усмехнувшись этой мысли, я продолжаю изучать документы. Все прилично — случайная встреча на улице, короткий разговор в летнем саду, танец на королевском приеме… да, интересная жизнь у Максвелла, не чета суровому лаержскому быту. А вот, пожалуй, и суть вопроса: три встречи в одном из кабинетов столичного управления инквизиции — каждая не более получаса.
Отложив отчет, я ещё раз тянусь за бланком расторжения брака. Я хочу сверить даты — и интуиция меня не подводит: миссис Лавджой подала на развод спустя ровно три недели с момента последней встречи с Максвеллом.
А это может означать только одно: Риндан и Лавиния…
Приступ тошноты накатывает внезапно и, оттолкнувшись от стола, я отъезжаю по полу прямо на стуле. Понимание того, чем я только что занималась, приходит сразу — и я запрокидываю голову, чувствуя, как на глазах вскипают слезы. Зачем я это делаю? Кто меня вообще просил? И, главное, почему меня так волнует прошлое инквизитора?!
Нет, так дело не пойдет.
