Генерал-лейтенант два дня рассказывал Маннергейму и Вальдену — министру обороны Финляндии, как представляет себе ситуацию германская сторона. Он объяснил, что захват Мальты имеет грандиозное стратегическое значение, поскольку теперь Ближний Восток практически в руках оси Рим — Берлин — Токио. Что же касается возможного вторжения в Северную Африку, то Германия приветствует его, потому что оно дает ей возможность нанести Великобритании и Соединенным Штатам сокрушительное поражение, поставить крест на планах открыть второй фронт и освободить войска для Восточного фронта. Победа в Новогоднем бою сняла угрозу высадки Союзников в Норвегии, но при этом он признал, что ситуация под Ленинградом складывалась опасная. Была мысль отодвинуть северный фланг назад, но из уважения к Финляндии Германия от этого отказалась. Германия знает о стремлении определенных финских кругов выйти из войны и понимает что: — «Ни у одной нации нет большего долга, чем сохранение своей страны. Все другие точки зрения должны уступить этому путь, и никто не имеет права требовать, чтобы какой-либо народ стал умирать во имя другого народа». При этом было замечено, что будущее Финляндии под игом Сталина выглядит весьма мрачно.
Финны согласились со всеми пунктами анализа; на них произвел сильное впечатление и сам визит Йодля, и то, что он привез письмо, в котором Гитлер просил президента Рюти бороться с непоследовательностью финской внутренней политики и недружественным отношением финской прессы к Германии. И то и другое подействовало на Вальдена, но в конце концов финнов банально купили. Были обещаны 100 000 тонн украинского зерна в первом квартале 1943 года и поставки новейшего вооружения, в том числе самолетов и танков в обмен на участие в операции «Цитадель».
Маннергейм, не смотря на давление политического руководства, отказался вести наступательные операции на Свири и Карельском перешейке. Вместо этого он предложил ОКВ план весенне-летнего наступления на Беломорск. Маршал думал, что после получения экономической помощи, он сможет собрать две-три дивизии, нужных для такой операции. Кроме того, он согласился не забирать пять финских батальонов, участвующих в боях на Кольском полуострове, если ему придадут одну немецкую горно-пехотную дивизию.
Ставка Гитлера приняла предложение Маннергейма немедленно. Оно встретило горячий прием, потому что позволяло оживить почти заглохшую операцию против Кировской железной дороги. В директиве N 97, Гитлер приказал Дитлю готовиться к весенне-летнему наступлению на Кандалакшу одновременно с финским наступлением на Беломорск и, возможно, на Лоухи. 13 февраля Йодль известил Маннергейма, что директива подписана. Наступлением на Беломорск и Лоухи будут командовать финны, а Дитль возьмет на себя Кандалакшскую операцию.
Воодушевленный Вальден, спустя две недели, посулил Дитлю «самое настоящее братство по оружию» и заверил, что газетная шумиха о сепаратном мире не имеет под собой никакой почвы. Он сказал, что Йодль прояснил ситуацию «полностью и окончательно». Но оказалось, что ещё ничего не решено, Маннергейм, следивший за зимним противостоянием немецких и советских войск, изменил свое мнение. 20 марта «генерал при Финской ставке» Эрфурт доложил, что вопрос о наступлении на Беломорск все еще висит в воздухе и что Маннергейм не примет положительного решения до тех пор, пока не улучшится ситуация на германском фронте (в частности, в районе Ленинграда). Эрфурт мог рекомендовать только одно: использовать все имеющиеся в распоряжении немцев меры, чтобы убедить маршала. Теперь уже Гитлер написал Маннергейму письмо, где указал, что русские истощили свои силы атаками на германском фронте и до лета новых резервов у них не будет. «Это, — писал он, — также должно помочь вашей намеченной операции в направлении Сорокка. Кроме того, Рейх может взять на себя снабжение строительства железнодорожной линии Рованиеми — Петсамо, уже этой весной, отказавшись от постройки одноколейной ж/д от My через Фёуске и Нарвик до Киркенеса».
Такое заявление стало решающим аргументом для всей политической верхушки Финляндии. Железная дорога соединяющая страну с юга на север играет огромное экономическое значение, её важность трудно переоценить. Президент Рюти заявил, что готов провести мобилизацию равную лету 1941 года, игра стоит свеч. Решение о участии в «Цитадели» стало безоговорочным. За всю войну не было более благоприятного времени для совместного немецко-финского наступления. 400 000 финнов противостоят всего 160 000–180 000 советских. У XX-й горнопехотной армии, после прихода 3 и 7 ГПД, имелось почти 200 000 штыков против приблизительно 100 000 у русских.
