— Это так. Но испытания…
— Японцы уже взорвали американский флот. Чего ещё вам нужно? Считайте испытания пройденными.
— Но там были другие условия…
— Шпеер!!! Ничего не хочу слушать, устройство должно сработать! Обязано! В противном случае всех участников проекта, всех этих полуевреев, ждёт газовая камера. Шпеер, я не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу, вы тоже пострадаете. Я вам это обещаю!
Министр вооружений как-то судорожно всхлипнул, повернулся и вышел из комнаты. Он, скрипя зубами, отправился готовить боевое применение первой германской урановой бомбы.
Эффект превзошёл самые радужные ожидания. Кроме политических лидеров под радиоактивными развалинами Кремля оказались начальники штабов обоих враждебных государств. В обеих странах начался управленческий коллапс, элиты спешно делили власть, а войска не предпринимали каких-либо решительных действий. Надо было ковать железо, пока горячо. Шпеер не посмел возражать против «Лондонской акции». Ночью, 24-го октября, над Тауэром взорвалось Вундерваффе. К сожалению Георг VI уцелел, но центр английской столицы пожирало дьявольское пламя. Это была месть за ужас, посетивший «фюрера» под развалинами Кельштайнхауса.
Праздничное настроение вылилось в очередной бесконечный монолог Гитлера перед немногими слушателями. На этот раз он говорил о своих внутренних политических противниках. Он говорил: — «…что на те семьи, которые играют особенно значительную роль в политической жизни, распространяется принцип коллективной ответственности. И если выходец из такой семьи использует свое политическое влияние во вред фюреру, то вполне естественно, что кара должна также пасть и на головы всех остальных членов этой семьи. В конце концов, что мешало им заблаговременно отмежеваться от этого подрывного элемента?
Японцы настолько строго придерживаются принципа ответственности всей семьи, что для них является чем-то само собой разумеющимся стремление любой семьи, члены которой занимают важные государственные или военные посты, удержать всех, кто связан с ней родственными узами, от каких бы то ни было поступков или действий, могущих причинить ущерб Японии. Если же это не удается и «непутевый отпрыск» дискредитирует в глазах нации эту семью, то все взрослые мужчины в роду совершают харакири, чтобы спасти честь семьи».
Его мысль сделала зигзаг: — «И вообще, наша беда в том, что мы исповедуем не ту религию. Почему бы нам не перенять религию японцев, которые считают высшим благом жертву во славу отечества? Да и магометанская подошла бы нам куда больше, чем христианство с его тряпичной терпимостью».
Праздничное настроение продлилось недолго. В Бельгии американцы нанесли контрудар, вместо продвижения вперёд начались затяжные бои. К тому же, утром 1 ноября был произведён очередной налёт «тысячи бомбардировщиков», когда под прикрытием 785 истребителей Р-51 «Мустанг» над Берлином появились 950 «летающих крепостей». Их встретил огонь 610 артиллерийских и ракетных зенитных батарей и 820 истребителей, из которых не менее 200 были «Швальбе» — Ме.262. Американцы понесли внушительные потери, почти 150 бомбардировщиков, но на городские кварталы рухнуло 2298 тонн бомб, распахав районы Темпельхоф и Шёнеберг, а также центр города. Количество жертв среди населения в этот день исчислялось тысячами — фюреру доложили о 25 000 убитых. Воздушные бои прекратились к двум часам дня, на одиночные самолеты фотоконтроля, летающих без бомб, особого внимания не обращали. Жители были мобилизованы на срочные работы по разбору завалов, эвакуации раненых, пожарные и солдаты боролись с огнём. В 15.40 над центром Берлина взорвался плутониевый «Толстяк» мощностью в 19 килотонн. Это была катастрофа национального масштаба, количество убитых и раненых не поддавалось никакому исчислению. Но Гитлер был жив!
Фюрербункер устоял. Пятиметровый бетонный свод спас всех кто находился внутри. Правда были разрушены оба выхода — главный завалило развалинами Рейхсканцелярии, а запасной осел в грунт. Сохранилась и телефонная связь. Из Бункера сообщили, что отключилась электроэнергия, а запасные генераторы запустить не представляется возможным. Вентиляционные шахты тоже разрушены. Встали насосы, грунтовые воды смешанные с фекалиями Берлинской канализации поступают вовнутрь. На спасение «фюрера» были посланы солдаты СС из пригородов и военнопленные ближайших к Берлину концлагерей. Тщетно. Через двое суток телефонная связь прервалась, а ещё через двое, когда наконец был расчищен запасной выход, спасателей встретила только вонючая вода.
Гитлер утонул в дерьме.
