– Там мать родная. И сестра от второго ее мужа.
– Галя, тут нужно выяснить, какие права мальчик имеет. А, если он ей не сын? Кто сказал, что он ее сын? Свидетельство о рождении где? – опять вставил Беркутов.
– Да не знает никто ничего толком! Там какая-то история неясная. Этот Соснов – руководитель религиозной секты или, как его там называют, наставник или пастырь? В общем, мне сейчас все это рассказала буквально на бегу Лялька. Они с Мариниными когда – то в одном подъезде жили. Она Ольгу хорошо помнит. А сегодня она встретила ее отца. В трактире, на Троицкой, он ей и сказал, что приехал дочь хоронить. Давай я позвоню Ляльке, она с ним свяжется, и вы с ним встретитесь. Ваш клиент, точно! Нужно помочь человеку. Представляете: один, без жилья и с ребенком на руках. И денег, похоже, у него нет: Лялька уверена, что он последние в трактире оставил: сунулся туда, не зная цен. Ну, что – звоню?
– Звони, – Беркутов посмотрел на часы, – Пусть подходит ко мне, часам к трем.
– Я сейчас заскочу к себе в контору и тоже приду, – Качинский сложил бумаги в папку, – Мне кажется, мы нашли пятого. Думаю, Эмилия бы одобрила.
Он был не вполне трезв, когда отвечал на этот звонок. И соглашался, кивая головой невидимому собеседнику. Поэтому очень удивился, когда тот в конце разговора вдруг спросил его, согласен ли он прийти первого сентября в нотариальную контору по адресу… Он же уже сказал «да»?! Мужской голос в трубке вежливо, но настойчиво попросил повторить адрес, и он повторил. Только тогда мужчина отключился.
Он жил у Милки уже вторую неделю. Благо, что ее мамочка уехала в санаторий на целый месяц. И вторую неделю он пил. Милочка плакала, стаскивая с него, пьяного, грязные джинсы, материлась, обнаружив пропажу припрятанных от него рублей (он без труда находил все ее нехитрые захоронки) и опять плакала, когда он, зеленый, злой и почти трезвый вываливался из туалетной комнаты. Кормились они на ее зарплату секретарши в еще неокрепшей молодой фирмешке, где и директор – то пока имел гроши. Больше ей никуда не удалось устроиться после увольнения из компании Мазура. Да и компанией теперь владел не Мазур, а Василий Голод. К нему и соваться было бесполезно. Даже Милочке, а уж ему, Борису Ракову, тем более. И Борис запаниковал. Милочка настойчиво просила позвонить в Москву, сокурснику и бывшему другу, но он никак не мог решиться: друг-то бывший.
Борис встал с дивана и сунул ноги в сланцы. Посмотрел на телефон, все еще недоумевая по поводу звонка. Постепенно до него дошло, что это не шутка, сильно серьезен был голос говорившего. "Наследство американского дядюшки на меня свалилось, не иначе", – подумал он, насмехаясь над собой: родственников в сильно развитых странах у него не было отроду. Некстати вдруг вспомнилась старушка из сквера и его долг перед ней за завтрак в кафе. На миг стало стыдно, подумалось, может, и нет уж той старушки, уж больно стара была. И тут же стыд ожег вдвойне: за какие-то копейки он чуть не пожелал человеку смерти.
– Боря, ты проснулся? – донесся из прихожей звонкий голосок подруги.
– Да, – он машинально посмотрел на часы: почти полдень.
– Помоги с сумками. Еле дотащила. Неси на кухню. Разберу сама.
– Зарплату получила?
– Не угадал! Работу поменяла! – весело сообщила Милочка, радостно улыбаясь.
– Рассказывай, давай.
– Я опять работаю в «СТ – арте». Твой друг Леня Мазур порекомендовал меня самому Голоду. Между прочим, как хорошего работника. Борь, это шанс! И для тебя тоже. Я присмотрюсь, потом…
– Да пошла ты со своим Мазуром! Друг! Какой этот з…ц мне друг! Такое дело п…ть! И ты тоже – Ленечка! Гад последний, этот твой Ленечка! Знал, что у меня проект готов, только запустить осталось. Сам идею одобрил! А потом – пинком под зад. А я вот теперь без ничего остался.
– Так мы Голоду предложим! Только дай время! Мне нужно показать себя, что б я могла…
– Ты что, действительно такая тупая или я неясно говорю? На кой Голоду развлекательное шоу, он к выборам компанию купил! В мэры метит. А Ленечка твой у него главным лизоблюдом подвизается. Продался с потрохами Ленечка! А ты знаешь, вообще что-нибудь про Голода? Страшный человек! Они с моим бывшим тестем Яшиным вместе начинали. Тогда еще Крестовский с ними третьим был. Позже, правда, как-то все поделили, или Крестовский их подмял, хрен поймешь! Ты думаешь, тихо эта дележка прошла? На Голоде крови, как на тебе веснушек! Не ходи туда, Милка! Мазур, скотина, не понимает, куда полез. Да, хрен с ним, его не жалко!
– Боря, чего мне бояться? Я же всего-то секретарь!
– Дура ты! Я сказал – не ходи туда! Все!
– Борь, мама скоро приедет. Ты же ее знаешь, если бы ты моим мужем был…А так… Она же не поймет, почему ты здесь!
– Прогоняешь? Ладно, не плачь. Я понимаю, – он обнял уже готовую расплакаться Милочку.
– Мы бы квартиру снять могли. Пусть не в центре.
