Безусловно, меня надрывало ощущение, будто я купил права на Киру у её брата. Мне это не нравилось. Было скверно на душе. И хотелось хоть как-то отмыться от этого чувства. Но кольцо я давно хотел купить для Киры, и этот шаг не связан с моим желанием перебить события встречи с Лёхой. Просто только сейчас у меня появились деньги на руках. Зарплата будет через неделю, а целенаправленно снять для этой цели деньги в банке, я не догадался. Банковские деньги были целевые, и изначально я не планировал вообще их снимать до возвращения Семёна. Но, кто ж знал, что за возможность быть с Кирой, я должен заплатить не только моему брату, но и её брату. Скверно и пошло…
Брат заплатил мужу сестры, чтобы тот отказался от жены…
От этой мысли на душе стало совсем тяжко. Из этих двоих мне никто не нравился. Ни Лёха, ни Семён. По каким-то своим причинам один предложил, другой принял деньги. Теперь же в эту мерзость невольно вовлечён и я. Конечно, я мог предъявить Лёхе свой паспорт и рассказать историю моего знакомства с Кирой. Но я-то знал, братишка у Киры не поймёт меня, а моё признание развернёт против меня, с лёгкостью растоптав наши отношения с его сестрой. Возможно, он и не такой плохой человек, каким хочет казаться, а его поведение лишь результат общения с Семёном. Но признавшись ему, что я не Семён, всё равно бы получил сполна всю ту порцию негатива предназначенную для моего брата. Так сказать, по инерции. Как не крути, лица у нас с Семёном одинаковые. И предположить, что я не такой паршивец, как мой брат, не всякий сходу согласится.
Я уже стоял перед подъездом, и смотрел в окна квартиры Киры. Она была дома. Тёплый свет немного меня успокоил. Хоть что-то было стабильным. Это обнадёживало. Невольно улыбнулся и вошёл в подъезд.
Кира очень удивилась, получив, после ужина, мой подарок. Удивилась, но приняла. Кольцо я тут же надел ей на тот самый сакральный палец, и попросил не снимать. Она обещала, что выполнит мою просьбу.
Я ей поверил. Потому что очень хотел в это верить.
Каждый день я звонил Семёну. Он не отвечал. И не перезванивал. Когда эта идиотская неопределённость стала бить по нервам, набрал СМС-ку брату:
«Срочно свяжись со мной. Очень важно».
Но даже после этого он не перезвонил, а через день его номер был отключен. Всё. Иллюзорная связь прекращена. Но отмахнуться от всех обстоятельств моего положения я не мог. Главным образом из-за той, которая согревала меня по ночам в своей кровати. С каждым днём мне стало тяжелее игнорировать, что я прихожу в квартиру Семёна и Киры. Ещё совсем недавно я с удовольствием ремонтировал сломанный кран и подклеивал старые обои. Но теперь отчётливо стал ощущать, что я не дома. Кира меня не упрекает, но стала реже просить помощи по дому.
А я хотел её увести отсюда. Вот только куда?
Предупредил квартирантов, чтобы искали себе другое жильё. И через неделю они съехали. После работы зашёл в свои собственные хоромы и ужаснулся. Сюда самому стрёмно въезжать, не говоря уже о том, чтобы жену привезти. Ремонт ещё можно сделать. Но дальше что? Кухня общая. Хотя к этому можно приспособиться. Но вот ванная и туалетная комната на четыре семьи, вот это уже реальная проблема. Не все же такие чистюли, как Кира. А мои соседи явно не стремились создать приятное впечатление о себе, и своей тяге к чистоте. Хотя, о чём я? Они вообще не знают, что такое генеральная уборка. Одно слово — гадюшник.
Оставался один выход, продать комнату, взять кредит и купить однокомнатную квартиру. На первое время нам с Кирой будет в ней удобно, а когда появится ребёнок, можно будет ещё что-нибудь придумать. Ребёнок… О нём я часто думал. Иногда со страхом, чаще с нежностью. Боялся не самого факта появления ребёнка, сколько неопределённости своего положения. Если бы Кира не была женой Семёна, я бы уже давно ей сделал нормальное предложение и тогда… Да-да… Как говорила наша учительница, как ни странно, по математике: «Если бы да кабы, во рту выросли грибы».
Обстоятельства определяли моё поведение.
Моё. А поведение Киры?
Знала бы она все обстоятельства, как бы она себя тогда повела?
Я стал параноиком. Ещё месяц назад мне было трудно признаться, но не так сильно, как теперь. Конечно, я сильнее стал дорожить Кирой, оберегая её от всего. От звонков на мой телефон по вечерам, отключая его звук. Но я ждал звонок от Семёна, от этого часто подходил к телефону и проверял, звонил ли мне кто-нибудь или нет. Я стал переживать, что кто-нибудь из знакомых Киры, проходя мимо меня на проходной, узнает и сообщит Кире, что видел меня. Она, узнав, что я работаю не на рынке грузчиком, естественно, удивится. Ложь, она при любых обстоятельствах, так и остаётся ложью. Во спасение, или корысти ради — это уже не имеет значения. Кира перестанет мне доверять.
Я загоняю себя в угол. Сам загоняю… Сам и должен всё исправить, пока кто-нибудь другой безбожно не растопчет мой с Кирой мир. Ведь этот «кто-нибудь другой» будет крушить до основания.
