− Это конечно хорошо, – я чувствую, как Демид улыбается. – Но я, как и многие мужчины, совершенно не знаю, что делать с женскими слезами. Правда. Поэтому вытирай их. Лучше мы сейчас заедем за тортом и вином. Отпразднуем это дело. Хорошо?
Часы показывали три часа восемь минут. За окном была глубокая ночь. Демид спал, а я стояла на кухне у окна, прикрыв плотно дверь, и затягивалась очередной сигаретой, наполняя свои лёгкие горьким, противным никотином. Таким же гадким, как вся моя жизнь. Эйфория спала внезапно. Радостные мысли от закрытия очередного долга сменились пониманием приближения закономерного финала моей сладкой сказки с Демидом. Я ведь знаю, что это произойдёт. Только легче от этого понимания не становится. Наоборот, сдавливает грудь до боли, что не вдохнуть и не выдохнуть. Кого я обманываю? Я просто не хочу уходить, не хочу возвращаться в свою квартиру, а больше всего не хочу терять Демида. Я уже с трудом представляю: какого это просыпаться одной и не видеть его сонного лица с проступившей на щеках щетиной. Какого это не иметь возможности взять его за руку и ощутить, как мою ладонь обхватывают его сильные и немного шершавые пальцы. Какого это не чувствовать его объятий, его тепла. Я не хочу так. Я не хочу без него. Только кто меня спрашивает? Мои желания не играют никакой роли. Всё было с самого начала решено, и не мне вносить коррективы. Я – никто. Просто девка, причем дешёвая и продажная. С такими, как я, можно спать, проводить хорошо время, но рассчитывать на что-то большее не стоит. Делаю глубокую затяжку, глотая подступивший к горлу ком. Сигарета обжигает пальцы. Скуренная до фильтра, она теперь такая же бесполезная, как и я. Тушу окурок в пепельнице и открываю ещё больше окно. Холодный воздух не приносит облегчения.
− Смирись, – шепчу, вглядываясь в тёмное окно. – Смирись… − сколько раз я за эти дни повторяла это слово, как мантру, как заклинание. Только сердце словно оглохло, всё тянется к нему, бьётся на износ, заходится в учащенном ритме от его прикосновений и радуется каждому его взгляду. Глупое…
Я бы ушла, нашла бы слова, чтобы убедить его, что так будет лучше, собрала бы вещи и вернулась к своей жизни. Только уже сама не могу, не хочу, уже не хватит на это силы… А сейчас мне остаётся лишь молить небеса дать мне ещё немного времени, продлить хоть ненадолго моё короткое счастье.
Делаю пару глотков остывшего чая, споласкиваю кружку под краном, чищу зубы и, прикрыв окно, возвращаюсь в спальню. Аккуратно ложусь на кровать, прижимаясь к Демиду, вдыхая аромат его кожи, смешанный с запахом геля для душа. Словно наркоман, наслаждаюсь этим, чувствуя при этом ужасающую усталость. Всё-таки борьба с собственными мыслями − самая изматывающая и трудная, потому что худшего врага, чем ты сам, сложно найти. Целую его в плечо и, прикрыв глаза, засыпаю.
***
Я разбирал скопившиеся отчеты, когда в дверь кабинета постучал Пётр.
− Дём, можно?
− Конечно, проходи.
− Я по делу. Собрал кое-какую информацию по тому перцу из «Траста».
− Есть что интересное?
− Есть, но немного. Постоянная любовница. Работает напротив его агентства, массажистка, встречаются больше трех лет. А ещё есть финансовые махинации, за которые можно впаять ему лет пять по УК РФ.
− 159 статья.
− Она самая.
− Он же женат, я правильно помню?
− Да, двенадцать лет брака и трое детей. Вот, держи, – он положил флэшку на стол. – Тут вся информация, что удалось собрать.
− Спасибо. Сегодня переведу тебе деньги за работу, – Пётр вышел из кабинета, а я открываю файлы на флэшке. Бегло просматриваю информацию, что он принес, и понимаю, что мне теперь есть чем прижать этого хитрожопого мудака вместе с его шарашкиной конторой. И это не может не радовать.
***
В «Эру» я сегодня приехала пораньше, точнее, меня привез Демид. Кира Алексеевна позвонила утром и попросила зайти к ней перед началом работы. Необходимо было ответить на некоторые вопросы следователя, который вел дело Майки. Я не думала, что всё закрутиться настолько серьёзно. Но ей светил реальный срок, так как Маша, которую выгнали вместе с ней, пытаясь оправдаться, свидетельствовала против Козловской, утверждая, что наркоту она приобрела именно у Майки. А это уже со слов следователя тянуло на статью 228. Представители полиции взяли показания у всех девчонок и удалились.
− Вик, – хныкая, произнесла Анжелка, – я чулки порвала. У тебя запасных нет?
− Держи, – я вытащила новую упаковку из тумбочки и протянула Лике.
− Ты моя спасительница! Спасибо!
− Ага, спасительница, – произнесла я себе под нос, нанося тональный крем на лицо.
− Ты чего? Из-за Майки, что ли, грузишься?
− Лик, ей реальный срок светит, понимаешь.
− Это ты пойми, дура, если бы ты промолчала тогда, то уже была бы на её месте. Такая сука, как Козловская, и за решёткой не пропадет. Выкрутится и ещё в шоколаде будет. Даже не думай загоняться по этому поводу. Поняла? – непривычно серьёзно и даже жестко произнесла Анжелика.
− Лик…
