− Да на здоровье, мне только в радость, – я прощаюсь со Славой и захожу в здание. В гримерной сегодня «тишь да гладь, да божья благодать». Ни склок, ни дрязг. Кристина полностью меня игнорирует, а это не может не радовать. Всё-таки уроки, которые давал мне отец, порой находят себе применение в жизни. Приёмы самообороны, метание ножа и способы открывания любых замков подручными средствами – это то, «без чего прожить нельзя». Так мне любил повторять отец, когда я не хотела заниматься вещами, чуждыми для любой нормальной девочки. Но он оказался прав, и сейчас я могу сказать ему за это большое спасибо. Надеюсь, после смерти есть какая-то другая форма жизни, и он может почувствовать мою благодарность. С этими мыслями переодеваюсь и иду работать.
− Андрюх, это что за подстава была? – произнёс я в трубку, направляя машину в сторону магазина.
− Неужели девушка не понравилась? – рассмеялся Ширяев.
− Симпатичная. А ты у нас сводником заделался?
− Раз понравилась, то не вижу проблемы.
− К чему это?
− У неё тяжёлый период в жизни. Надо немного встряхнуть её, а ты у нас холостой, не обремененный обязательствами. Чем не вариант?
− Ширяев, не темни. Кто она? – выдержав паузу, Андрей вздохнул.
− Помнишь, я рассказывал тебе, что Титов девушку привёз ко мне со вскрытыми венами?
− Это она?
− Да.
***
Что может по своей разрушительности сравниться со злобой на самого себя? Ни одно из чувств и близко не стоит с этой испепеляющей меня злостью. Сегодня проснулся с мыслью, что в моей жизни нет ничего, кроме работы: ненормированной, порой геморройной и бездушной. Пустота сдавливала грудную клетку, заставляя опрокидывать в себя очередной бокал виски. И это злило. Собственная ничтожность злила. Всё, что имело смысл ещё пару месяцев назад, резко обесценилось в моих глазах. Бася, запрыгнула на диван и устроилась на моих коленях, довольно замурчав. Прошёлся ладонью по её мягкой шерстке. За плечами тридцать пять лет, а из близких рядом лишь кошка. Да я просто победитель по жизни. Выпишите мне приз. Негромко выругиваюсь, откидываясь на спинку дивана, и делаю очередной глоток из бокала. Как же все задолбало! Мои невесёлые мысли неожиданно прерывает настойчивый звонок в дверь. И кого нелёгкая принесла в такое время? Открываю дверь, встречаясь взглядом с Миркой. В руках сумка, на щеках слезы.
− Чего? Опять с отцом поругалась? – не надо быть Нострадамусом, чтобы понять, почему сестра стоит на моём пороге. Прислоняюсь плечом к косяку, отхлебывая виски.
− Ты меня не впустишь? – спрашивает, шмыгая носом.
− Нет.
− Почему? – истинное удивление отражается на её лице.
− Потому что ты успокоишься и через пару дней снова вернёшься под тёплое крыло родителя. А мне потом выслушивать его шизофренический бред про то, что я пытаюсь перетянуть тебя на свою сторону. Поэтому, извини, но лишь могу вызвать такси до дома, − слёзы почти моментально высыхают, а на миловидном личике появляется ярость.
− Если ты меня не впустишь, тебе мама весь мозг вынесет! – вот так угроза, чуть коленки не затряслись.
− Переживу. Такси вызвать? Или сама справишься?
− Ну, ты и козёл, Демид, – взрывается Мирка.
− Вот такая правда жизни, милая, – произношу, разводя в сторону руки, и закрываю дверь перед её носом. Достало всё. Эти постоянные дрязги в семье достали, и потакание Миркиным капризам, тирания отца − всё достало. Не хочу иметь к этому никакого отношения. Я никогда не чувствовал в семье себя комфортно, не чувствовал тепла и поддержки… Да, и смысл этих слов я узнал сравнительно недавно, с появлением в своей жизни одной девушки. Есть в нашей жизни такие события, которые мы называем фатальными, которые невозможно избежать, и они, как правило, становятся поворотными. Но, помимо событий, такое свойство могут иметь люди, встречающиеся на твоем пути… Вика стала именно таким человеком для меня, показав, что и у меня всё может быть…
Засыпая, терзал себя вопросами, на которые пока не знал ответа. Как она? Чем занимается? Как живет? Всё ли у неё хорошо? Надо завтра же всё узнать… Не знаю ещё, как и через кого, но обязательно узнаю.
***
Ремонт в спальне был закончен. Я побелила потолок, поклеила новые обои, выкрасила пол. Неделю назад рабочие поменяли все окна в квартире на новые. Сегодня, притащив из магазина очередные рулоны обоев, я принялась за ремонт в зале. Физическая нагрузка была моей собственной терапией, способом не сорваться, а продвигающийся ремонт − показателем движения вперед. Единственное, что заставляло меня скрипеть зубами и сгоняло моё настроение в минус − это работа в клубе. Вчера, вернувшись домой, проревела почти час, а после ненавидела себя за слабость. Мои слёзы и сопли мне не помогут, не вернут Демида, не заставят его меня полюбить и жизнь мою лучше не сделают. Поэтому, приняв лекарство, я заставила себя забраться в постель, и не зря это сделала. Утром я почувствовала себя гораздо лучше.
Закончив шпаклевать стену, приняла душ и отправилась в клинику на приём к Юлии Константиновне.
