− Да, − Слава загружает мои пакеты в машину и галантно открывает передо мной дверь. Садясь в машину, он отвечает на телефонный звонок и с кем-то разговаривает. Я не особо прислушиваюсь, но одно произнесенное им имя проходится по мне, словно бритва, рассекая надвое еле бьющееся сердце. Вячеслав заканчивает разговор, а я так и сижу будто оглушенная.
− Ты знаком с Демидом? – Слава качает головой, словно не хотел, чтобы я об этом знала.
− Да.
− Даже боюсь спросить о том, сколько тебе известно, – произношу, всё так же глядя только вперёд на дорогу.
− Только то, что ты с ним жила. Больше из Андрюхи вытрясти не удалось, как ни старался.
− Как он? – не могу удержаться и не спросить.
− Кто? Андрюха или Титов?
− Демид.
− Жив, здоров, работает, как обычно.
− Ясно, – всю оставшуюся дорогу до дома я молчу, Вячеслав тоже не пытается завести разговор.
− Вик, у меня тут одна проблема возникла. Поможешь? – произносит он, как только мы въезжаем во двор.
− Смотря какая, – даже не знаю, чем я могу помочь такому человеку, как Вячеслав.
− Вечер пропадает. Боюсь, срок годности у него ограничен, и к двенадцати часам появится нафталиновый запах скуки, – он произносит это без тени улыбки с наисерьезнейшим выражением лица, заставляя меня улыбнуться. − Сходишь со мной в кино?
− В кино? – мне хочется рассмеяться.
− Да. Будет совсем странно, если я пойду туда один. Составишь компанию?
− Я не уверена, что смогу.
− Обещаю не приставать. Или у тебя кто-то есть?
− Никого, просто я планировала доделать ремонт в коридоре. И…
− Подождёт твой ремонт, могу даже потом помочь обои доклеить. Удели мне два часа своего времени, и я буду очень тебе признателен.
− Ты так уговариваешь, что мне совсем неудобно отказаться.
− Тогда я заеду за тобой к восьми.
***
− Вот же с*ка Усманов, − выругавшись и отбросив в сторону отчёт, подорвался с места, сжимая в руке ключи от машины. По пути набираю номер Славки, желая не просто ему двинуть, а размотать, как клубок по асфальту.
− А я-то всё гадал, через какое время ты мне позвонишь. Твои архаровцы сильно светятся, учитывая, что я их знаю в лицо, − рассмеялся тот в трубку.
− Какого чёрта ты трёшься рядом с Викой?
− Она вроде как девушка свободная. А ещё привлекательная, интересная, сексуальная. Не вижу никаких препятствий.
− Усманов, держись от неё подальше, – еле сдерживаясь, процедил в трубку.
− И не подумаю. Она же… как сказать… не твоего поля ягода. Поматросишь и бросишь. Зачем девушку обижать?
− А ты, значит, хочешь утешить? Слав, ты в край ох*ел?
− Может и хочу. Тебе-то что?
− Усманов, я тебе в рожу дам и руки переломаю.
− За*бёшься, – нагло рассмеялся этот мудак. − Но не в этом суть.
− А в чём, с*ка?
− В том, что сынку высокоуважаемого доктора наук не по статусу жить со стриптизершей. Что папа скажет, Демид Альбертович? – цензурных слов не осталось, только отборный мат, которым я и одарил многоуважаемого Вячеслава…
Я скучала по нему. Казалось, чем больше проходит времени, тем сильней становится моя тоска. Я думала о нем каждую ночь, засыпая. Возвращалась к нему в мыслях. Сжимая в руках подушку, закрывала глаза и представляла его рядом с собой. Все эти слова Юлии Константиновны о наших с ним отношениях, казались мне не совсем правильными. Нет, в них была доля истины, но было и то, с чем согласиться я не могла.
