— Оля, ну детский сад какой-то, тебе сколько годиков? — засмеялся Паша, — и ты все еще боишься родителей?
— Ой, ладно не язви, — махнула она на него рукой, — вот надумаешь свататься, там и увидишь, что не важно сколько тебе лет, это всегда волнительно и страшно.
Дальше они не могли продолжить разговор, в кабинет постучали.
****************
Павел открыл дверь, это был секретарь Ян с менеджером и медсестрой.
— Добрый день Павел Александрович, — поздоровалась учтиво Менеджер, — родные пациентки хотели бы перевезти ее в платную палату.
— Добрый день Эльвира Максимовна, — поздоровался он в ответ, старательно избегая взгляда Даниэля, — так понимаю палата отдельная нашлась? Хорошо, мы с медсестрой сейчас ее перевезем, родные смогут к ней подняться через 15 минут. Выдайте им разовый халат.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарила его менеджер, и повернувшись к Яну и Даниэлю добавила, — идемте я выдам вам все необходимое для посещения. Сейчас ее лечащий врач и медсестра перевезут в палату на служебном лифте, но к ней пока сможет пройти только один из родственников. Вот когда пациентке станет лучше, то ограничений на посещение не будет.
— Спасибо, мы понимаем, — поблагодарил ее Даниэль, — куда мне нужно идти?
Менеджер Эльвира повела Даниэля дальним путем, чтобы врач и медсестра все успели подготовить в палате, и не напугать всеми манипуляциями и без того расстроенного мужа пациентки.
Даниэль шел не разбирая дороги, его утешала и радовала одна только мысль, — "Лёля жива, она в порядке! Еще несколько минут и я ее увижу!"
Надев одноразовый халат для посетителей его проводили к двери в палату. Он постоял пару минут не решаясь туда войти, он знал, что ему будет невыносимо больно видеть ее раненое тело. Хоть случай с мамой был давно, но воспоминания того ужаса все еще были перед глазами, и шрам на запястье болел и ныл нещадно. Даниэль собрал всю силу воли открыл дверь палаты и сделал шаг вперед.
Он вошёл в палату, и замер. В ней царил полумрак, скорее всего из-за того, что за окном опустился туман, а в палате никто не включал верхний свет, только светильник у кровати, и вокруг была какая-то гнетущая тишина…
Оля мирно спала на больничной кровати. На ватных ногах, он неспеша шаг за шагом подходил к ней. Каждый шаг ему давался с трудом, все страхи и воспоминания прошлого вылезли наружу, руку под браслетом нещадно жгло…
Подойдя вплотную, Дэни посмотрел на лицо любимой, оно было в синяках и ссадинах, потом перевел взгляд на ее руки, там остались следы от веревок, которыми ее связывали. Они так напоминали ему шрамы на руках его мамы, и тот ужасный шрам на его руке, что он так старательно скрывал… Это оказалось последней каплей, на его расшатанные нервы, после всех проживаний и поисков, после бессонной ночи. Он опустился на колени перед кроватью и тихо заплакав начал свою исповедь….
— Олюшка, любимая прости меня, я был так не прав, — тихо произнес он, — если бы я с самого начала все тебе рассказал, то мы бы не поругались тогда в беседке, и этого похищения бы не случилось. Прости меня любимая! Я даю тебе слово, что больше никогда не стану с тобой ругаться, и я все тебе расскажу, только пожалуйста проснись! Потом ругай меня, бей, или выгоняй, я все приму! Я обещаю, что расскажу тебе всю правду от начала и до конца, после этого приму любое твое решение. Только умоляю, вернись ко мне и мальчикам! И если ты будешь настолько добра и простишь меня и в этот раз, то я клянусь, что всю жизнь буду любить, оберегать и баловать тебя и наших мальчиков.
С того момента, как Даниэль вошёл в палату, и до того как он начал говорить, Оля лежала тихо. Но как только он взял ее за руку и опустившись на колени тихо заплакал, она поняла, насколько провальна ее затея. Она просто не сможет тихо лежать и слушать его рассказ, для него, и для нее это слишком болезненно… Слушая его тихую мольбу, ее сердце плакало вместе с ним. Оля слишком полюбила Дэни, чтобы спокойно наблюдать, как он страдает. Она почувствовала, как ее глаза наполняются непрошенными слезами, у нее больше не было сил скрывать и вести эту игру.
— Даниэль, — Лëля тихонько его позвала, он мгновенно вскинул голову, их взгляды встретились, — прости меня.
— Лëля, любимая, спасибо, — Дэни от радости, что она очнулась, вскочил на ноги, притянул любимую к себе и крепко сжал в объятиях, — спасибо, что вернулась ко мне.
— Ай, Даниэль пусти, — застонала она, — мне больно, ребро.
— Прости, — он отстранил ее от себя и заглянул в любимые глаза, — ты почему плачешь, я сделал что-то не так, где больно, позвать доктора? — он уже был готов бежать за врачом, но Оля его остановила.
— Нет, больно, но не настолько, — сказала она сквозь слезы, — а плачу я потому что, все слышала, потому что проснулась уже давно, но злилась, и хотела чтобы ты все мне рассказать о твоем прошлом, но не смогла, ты так сильно переживал и плакал. Прости меня, — и она разревелась еще сильней.
