— Как Уолтер Арагон, — подумав, решила Эйлин. — Он как-то рассказал нам на уроке истории, что в прошлом волшебники являлись людям открыто, не прячась, и творили волшебство у всех на глазах. И я надеюсь, Том сумеет доказать комиссии, что то, чему сейчас обучают в Хогвартсе — нецелесообразно. Ведь если с толком подойти к делу, то магам не нужно будет прятаться от людей. По крайней мере от детей, которым нам сам Мерлин велел дарить кусочки чуда! Ну хотя бы на Рождество…
— На день рождения, на Пасху, на каждый выпавший молочный зубик, — подхватил Гарри. — Обычно с этим родители справляются, но немножко магии от настоящего волшебника не помешает. А ведь действительно, почему бы не открыть какое-нибудь бюро вроде волшебника на час, практикуют же ремонтные услуги, из которых вызывают мастера на дом, чем же чудесники хуже?..
— Причем, если действовать аккуратно, так, чтобы Статуту Секретности не мешать… — задумалась Эйлин.
— А это что такое? — Гарри вдумчиво поцеловал нахмуренные брови. Те разгладились, и лицо Эйлин просветлело.
— Да так, ерунда. Запрет на колдовство на глазах у магглов. Не об этом нам сейчас нужно думать, Тоби, а о том, как будем до моих родителей добираться…
— А где они живут? — удосужился спросить наконец-то Гарри.
— В Лэгли. И нет, не ломай голову, в географии Великобритании ты его не найдешь, селение скрыто от магглов, как Хогсмид и Годрикова впадина… Вот что, — определилась наконец Эйлин. — Вещи мы переправим с помощью домовика, а сами отправимся туда поездом, потому что сомневаюсь, что трансгрессия понравится вам с Северусом: ты маггл, а он слишком мал. Тоби, ты не пугайся, я сейчас позову нашего семейного домовика и распоряжусь, чтобы он забрал приготовленное для отправки.
— Хорошо, — сказал Гарри. И приготовился ко всему неожиданному, вплоть до распознавания самозванца. А то он домовиков не знает…
Но всё обошлось. Вызванный Эйлин слуга Гарри даже взглядом не удостоил, выслушал распоряжение хозяйки забрать то и это, пискнул «слушаюсь, миссис Снейп», осветил магией означенное и с треском сгинул вместе с вещами. Гарри поймал себя на том, что сидит с отвисшей челюстью, и поспешно захлопнул её, старательно душа в горле зерно обиды. Полный игнор домовика подписал ему последний приговор: он стал магглом, окончательно и бесповоротно…
Боялся ли Гарри ехать неизвестно куда и невесть к кому? Честно говоря, он об этом не задумывался, как не думал тогда, когда доверчивым телёнком топал вслед за Хагридом, согревшим добрым словом никому не нужного ребёнка и даже подарившим ему первый в жизни торт. Как не боялся ехать навстречу неизвестности в поезде «Хогвартс-экспресс», впервые в жизни покидая дом дяди и тёти.
Гарри просто не умел бояться того, что несло ему будущее, привык плыть подобно щепке, брошенной в бурную реку, и ни о чем не думать. И разве мог он вести себя иначе, находясь в шкуре огромного дюжего маггла почти двухметрового роста? Да он в автобус-то еле влез… И боже, с каким испугом смотрели на него пассажиры, в страхе вжимаясь в спинки сидений и поджимая ноги. Как на слона, которого шутник-дрессировщик зачем-то затащил на склад драгоценного тонкого фарфора.
Вот теперь-то, сидя в тесно набитом автобусе на крохотном сидении, Гарри в полной мере осознал себя Тобиасом и понял — наконец-то! — что он ни в коем разе не обманывает Эйлин. Просто в одном мире умер Гарри Поттер, чтобы возродиться в другом — Тоби Снейпом. В конце концов, не ему решать, куда отправлять душу на перерождение, это прерогатива Смерти вообще-то, и если она решила кого-то куда-то переместить, то, значит, ей это зачем-то надо. Как говорится — ей виднее.
Осталась самая малость — привыкнуть к своему новому мировоззрению и научиться считать себя Тобиасом. Насчет того, как его воспримут родственники жены, Гарри не переживал, ведь Эйлин сама сказала, что папа рад наследнику и хочет всех собрать под одной крышей.
Когда автобус доехал до нужной остановки, пассажиры снова вжались в спинки сидений и поджали ноги, пока мимо них протискивался носорог, горилла и гризли. Во всяком случае, именно такими эпитетами наградили Тоби, сердечно провожая каждый его шаг. Гарри смущался, краснел-извинялся, ойкал, наступая на чью-то невинную конечность, и вздохнул полной грудью, вывалившись из тесных недр автобуса. И всем сердцем позавидовал Эйлин, тоненькой и стройной, легкокрылой бабочкой выпорхнувшей следом с переносной люлькой в руках. Сам Тоби был нагружен аки мул — баулами и дорожными саквояжами. О чарах уменьшения или расширения Гарри не посмел заикнуться, во-первых, мог себя ненароком выдать, а во-вторых, матери всё же видней, можно или нельзя уменьшать-перемещать в зачарованное пространство бутылочки с молочной смесью. А было ещё и в-третьих — в прошлой жизни чарами уменьшения мало кто пользовался, равно как чарами расширения пространства, которыми на памяти Гарри одна только Гермиона и баловалась. Палатки с теми же прибамбасами — не в счет.
