Светлячок же не только именем светел был, но и душой, нового домочадца тепло поприветствовав, когда Тоби на кухню заглянул.
— О-о-о, а вот и наш новый молодой хозяин! — радостно провозгласил он, любяще оглядывая дюжую фигуру, выросшую на пороге. — Ай красавец! И аппетит-то хороший, поди? — с надеждой спросил хранитель домашнего очага. Тоби расплылся в обещающей улыбке, сразу расположив домовика к себе. Оно и понятно, ведь наличие столь крупногабаритного маггла означало увеличенный объем работ, а это не могло не радовать. Майло, стоявший у разделочного стола, кинул на Тоби кислый взгляд, скривился было, но тут же получил вразумляющий подзатыльник от Светлячка, который ещё и рявкнул вдогонку, враз расставив все приоритеты: — Не сметь! Хозяин Тоби — отец чрезвычайно сильного волшебника! Или ты и Северуса станешь презирать?
Услышав сие, Майло потрясенно выпучил глаза и посмотрел на Тобиаса уже с изрядной долей опасения. Тоби, подчеркивая важность момента, состроил суровую мину, хотя на самом деле хотелось смеяться — уж больно комично выглядела парочка, в которой старший воспитывал младшего. А потом и смеяться расхотелось, когда на ум пришло воспоминание об иной ветви реальности, о Северусе, выросшем в Паучьем тупике, похоронившем мать и отца и никаких домовиков не державшем. О том, кого уважали-презирали слуги Принцев и живы ли они все были?.. Не узнать теперь об этом. Да и хорошо, наверное… Ведь сейчас всё стало по-другому. Увидеть бы ещё неизвестного Реддла, чтоб окончательно увериться в изменении исходной действительности, а пока можно посмотреть на лошадь. Точно помнится, что у Темного Лорда никаких коней не было…
С этими мыслями Тоби вышел во двор и осмотрелся — здание конюшни находилось на взгорке поодаль и отделялось от усадьбы символическим белым заборчиком. Перешагнув его, Тоби направился к приземистому красному домику с покатой двускатной крышей. Дошел, заглянул в темную прохладу, подождал, когда глаза привыкнут со свету к полумраку. Прошелся вдоль восьми просторных денников, по четыре с каждой стороны. Все они пустовали, и Тоби прошел к дверям в конце конюшни, выйдя в простор прогулочных паддоков. Погладил морды двух шайров и кинул взгляд вдаль, на обширные левады, в которых паслись ещё три лошади. Ни одна из них не была крылатой, и Тоби начал недоумевать — а где же скакун Реддла?
Желая точно удостовериться, что попал в иную ветку реальности, Тоби обстоятельно обошел все ближние левады и поля, ибо того, что он застал, было мало. Папаша Снейп мог и съездить, и познакомиться с родителями Эйлин, это всё равно ничего не доказывало — поссориться можно и потом…
— Причем, поссориться надо крепко, так, чтоб на всю жизнь разобидеться и забыть друг о друге, — вполголоса начал рассуждать он сам с собой, попутно огибая ствол гигантского дуба. — И насколько крепко надо разругаться, чтобы так прочно закрепиться в универсуме? — озадачился Тоби, обойдя дерево кругом и видя всё тот же луг.
— Хи-хи-хи, — кто-то тоненько захихикал над головой.
— Ты прав, — машинально согласился Тоби. — Надо быть полным идиотом, чтобы всерьез ссориться с такой прекрасной семьей… — поднял глаза и замолк, столкнувшись взглядом с умильной лошадиной мордой.
Искомая крылатая лошадка возлежала на толстой горизонтальной ветви, совершенно по львиному свесив одну переднюю ногу, и чувствовала себя весьма комфортно.
— Ой, привет, — растерянно поздоровался Тоби. Поглазел на нахалку, пришел в себя и преисполнился честного негодования, возникшего, скорей, от неожиданности, чем по правде. — Издеваешься, скотина? Ты что там делаешь? Разве тебе не говорили, что лошади на дереве не сидят?!
Лошадка отвела одно ушко назад и нахмурила лобик, осмысливая претензию, осмотрела ветку под собой, потом ствол дерева, незнакомца внизу и, фыркнув, наполовину раскрыла правое крыло, вопрошая тем, весомый ли это аргумент? Тоби смутился — крыть было нечем, аргумент был более чем весомый. Досадуя на себя, он коротко велел:
— Иди ко мне, дай взглянуть на тебя.
Как ни странно, незнакомца коняшка послушалась — скользнула с дерева и встала перед ним: высокая, крепкая, стройная, солнечно-гнедая, с пестрыми соколиными крыльями. На лбу — маленькая звездочка, ушки… Вот ушки озадачивали больше всего, ибо они закручивались на кончиках, вызывая невольный смешок.
