— Вот ты где. Слушай, ну и горазд же ты прятаться! И позволь-ка мне спросить: зачем? Я тебя видел, и ты не показался мне трусом. Да и Ньют сказал, что выбрал самого лучшего зверя из помета. Ты же не хочешь, чтобы мы с Эйлин усомнились в словах известнейшего магозоолога? Так что будь добр, высунь свой носик и покажись мне. Давай, красавец, смелее! — подбодрил Тоби, наблюдая, как из-за комода показался кончик усатой мордочки и один настороженный круглый глаз. — Вот так! И красавец же ты!
Что верно, то верно: книззл был действительно роскошен — полудлинную дымчатую шерсть расчерчивали четкие тигровые полосы, такие яркие, аж в воронову синь. На плечах и шее книззла намечалась молодая грива, тоном посветлее и без полос. Плавно нагнувшись, Тоби аккуратно взял зверя, поднял перед собой, всмотрелся в горящие изумруды глаз и пространно сообщил:
— Однажды я в целях конспирации назвался Верноном Дадли. Как думаешь — почему? Не означает ли это, что я в глубине души их любил? А если подумать, то кроме Дурслей у меня и не было больше никого… Так что, если корова с моей подачи стала Петунией, то ты у нас, получается, будешь Верноном Дадли. А? Согласен? — Тоби легонько встряхнул котёнка. — Ну как тебе звучит, Вернон Дадли?..
— Мярф-ф, — тихо отозвался кот.
— Вот и отлично, — Тоби удовлетворенно прижал к груди котишку. — Подозреваю, что в этой жизни я вряд ли встречусь с Дурслями, да ещё и так, чтобы с ними за ручку поздороваться, так что будешь мне памятью о них хотя бы так…
Котёнок слушал, проникался добротой и мягкостью голоса нового хозяина и постепенно смирялся со своим положением. Вырванный из привычной среды, из дома, оторванный от семьи, он, как и все живые существа, испытал немалый стресс от смены обстановки, и ласковое обращение Тоби было как нельзя кстати для маленького книззла, начинающего новый путь.
Длительное время со страниц волшебных СМИ не сходили сенсационные новости. Всех трясло и будоражило невероятное событие: Министр Магии спасен простым магглом, тем самым, никчемным, презираемым всеми простецом! А уж факт того, что Дори был оживлен после смертоносной безусловной Авады, и вовсе вводил в экстаз. Лично Тоби поперхнулся, читая в газете о том, как прозвали спасенного Дориана и Тобиаса: Министр, который выжил, и Маггл, Победивший Аваду. Ну блин… это такой выверт канона заместо Мальчика-который-так-далее? Обалдеть!.. Но несмотря на абсурдность, губы Тоби сами собой разошлись в улыбке — а всё-таки слава заслуженная. Она, эта слава, грела куда теплее, чем та, с которой Гарри Поттер приехал в Хогвартс.
Следующие четыре месяца вплоть до сентября были посвящены домашнему хозяйству, обустройству и подрастающему Северусу.
Всё же свой дом — это свой дом, ничего общего не имеющий с тем старым жилищем в Паучьем тупичке. Тот городской барак в загазованном Коукворте и домом-то назвать сложно, не говоря уж о том, чтобы жить там с маленьким ребёнком. Одна комната, один совмещенный санузел, крохотная кухня с гостиной и маленьким камельком, вот и вся роскошь, с дорогущим ежемесячным налогообложением… Ещё там был погреб, стратегически спрятанный за книжной панелью в гостиной, дверь в него располагалась подле камина, и предназначался он для хранения угля. Именно там прятался и подслушивал Хвост, приставленный Волдемортом к профессору Снейпу.
Так что собственное жилье, вот это, двухэтажное, обновленное и расширенное эльфийской магией, с кучей комнат, террас, переходов и прилегающей огромной территорией, стало тем самым смыслом жизни, которого так не хватало молодой семье. Дом, в который действительно хотелось вкладываться, любить, холить и лелеять. Сдувать пылинки со всех горизонтальных поверхностей, протирать окошки от малейшего пятнышка, любовно таскать-переставлять с места на место вещь или предмет мебели, а самое главное, можно было пройтись босиком по гладким доскам пола, не опасаясь, что тебя увидит кто-то посторонний. Оказывается, этого тоже очень не хватало: закутаться в полотенце после ванны и прошлепать босыми ступнями по родным половичкам, голой кожей ощущая солнечное тепло, как оно поднимается вверх вдоль по душе вместе со счастьем и ликованием. Личное домашнее пространство принесло неведомое доселе чувство полной свободы.
Сам городок, расположенный в глубокой лесистой долине, со всех сторон защищенной горными массивами, имел свое особое очарование. Благодаря рельефу местности город формой напоминал неровную звезду, чей самый длинный луч клином выдавался в сторону Черного озера и Хогвартса и заканчивался маленьким железнодорожным вокзалом. Эта улочка, полная магазинчиков и кафешек, была открыта для посещения студентов и прочих волшебных туристов. Остальная часть города с фермами, фабриками, полями и личными лавочками с мастерскими была территорией сугубо частной и принадлежала исключительно жителям.
