— Феникс там сидел, — пояснил он.
— А где ф-феникс? — Тоби просто чудом не назвал птицу по имени, но, к счастью, сразу выправился.
— Аберфорт Дамблдор с собой в Америку забрал, — с легким раздражением сообщил Уолт, роясь в ящике стола. — К сыну своему в Нью-Йорк уехал. С концами. «Кабанью голову» заколотил, коз продал и рванул в Штаты. Ну, его можно понять… — Уолт выпрямился с пачкой бумаг. — Не дело это, когда у отца ребёнка отнимают и передают в чужую семью.
— А зачем у отца ребёнка отняли? — растерялся Тоби. Уолт пролистнул странички и вскользь бросил:
— А затем, что он сам ребёнком был, — оторвавшись от бумаг, Уолт с нажимом договорил: — В шестнадцать сопливых лет Аберфорт отцом стал. История, сам видишь, грязненькая, и её, вполне естественно, постарались замять: сопляку втык, родителям внушение, а младенцу — изъятие и передача в приемную семью, неким Бэрбоунам. Ну а те, в свою очередь, постарались уехать подальше, аж на другой конец света. Да только нет преград для отцовского любящего сердца. Нашел Аберфорт своего сына, ещё в сороковых, и с тех пор поддерживал с ним твердую связь. А теперь и вовсе свободен стал, смог уехать к своему родному кровиночке. Альбус всё же старший брат и удерживал Аберфорта при себе на коротком поводке, давил, стало быть, авторитетом, гнус брадозвончатый…
В последних словах Уолта прозвучало сильное отвращение, и Тоби вдруг порадовался, что ему не придется сталкиваться с Дамблдором в этой жизни. Понял уже, каким нехорошим был при жизни этот так называемый «добрый» дедушка…
Уолт наконец нашел в бумагах форму на библиотеку и передал Тобиасу на подпись, потом дал ключи от дверей книгохранилища и проводил в холл.
— Ну давай, Тоби, лети домой. Я сегодня от Эйлин пятнадцать Патронусов принял — потеряли тебя дома где-то после обеда…
— Да ты что?! — разволновался Тоби, свистом подзывая фестрала.
— Ага, — кивнул Уолт и вызвал огромную птицу с гусиными перьями на голове.
Сверкающая птица-секретарь взлетела одновременно с Эдельвейсом, пролетела немного рядом и унеслась во тьму ночи с сообщением для Эйлин. Ой, как она мужа встретила-а-а…
— Тоби, родной мой, драгоценный, вернулся, наконец-то вернулся, — безостановочно бормотала Эйлин, лихорадочно цепляясь за широкие плечи супруга и перемежая слова поцелуями и всхлипами.
— Ну чего ты, маленькая?.. — аж встревожился Тоби, бережно поднимая истосковавшуюся жёнушку. — Ну вернулся я, вернулся. Плакать-то зачем?..
— Соскучилась, — хныкнула Эйлин, зарываясь носом в шею мужа. — Это невыносимо — жить без тебя даже один день!
— Да что же делать-то?! — расстроился Тоби. Внес жену в дом, пронес в гостиную, уселся вместе с ней на диван, устроил её на коленях и озабоченно спросил: — Вот и как мне теперь работать в двух шагах от дома, а?
— Ой, Тоби, прости! Это всего лишь гормоны! — тут же пошла на попятную Эйлин, сообразив, что перегнула. — Ты не думай! Это я с непривычки бешусь…
— Точно? — строго взглянул на неё Тоби. Эйлин энергично закивала и потянулась к его губам.
— Точно-точно, я постараюсь так сильно не скучать по тебе…
— Да как ты умудряешься скучать, с детьми-то? — с неверием протянул Тоби, прежде чем увлечься поцелуями. Долго целоваться им, впрочем, не дали, прибежал Аргус и запрыгнул на диван, с разгона вклинившись между родителями.
— Папа! Ура!
— Ну привет, пострел. Как день прошел? — Тоби аккуратно ссадил Аргуса с живота Эйлин к себе на грудь.
— Интересно было, папа, — счастливо зазвенел мальчишка в самое лицо отца. — Мы играли во всякие игры: вырезали снежинки из бумаги, это так здорово! Потом мы из разных штук складывали всякие фигурки — человечков, зверушков, птичков…
— Чего-чего складывали? — не понял Тоби. — Зверушек, птичек? А из чего?
— Ну из этих, разных штук… веточков, палочков, проволоки. Перышков, шишков.
— Ох, чудо ты моё, — впечатлился Тоби, думая о будущих годах подрастающего Северуса. Скоро и он тоже начнет изумлять родителей своими потешными речевыми оборотами. — Рад, что тебе понравилось в школе. Ещё расскажешь? — предложил отец, поднимаясь с ребёнком с дивана.
И покорно слушал тарахтение возбужденного Аргуса всё то время, которое понадобилось для того, чтобы раздеть мальчонку, переодеть в пижаму и уложить в кроватку. К тому моменту Аргус так уболтался, что сам не заметил, как подкрался сон. Подкрался и мягко захватил в плен, заставив заснуть на полуслове, но и тогда Тоби не ушел, сидел на краю кровати и умиленно рассматривал уснувшего ангелочка. Погладил нежные волосенки цвета соломы и вздохнул.
— Клянусь, Арго, ты не станешь вредным старым Филчем. Не знаю, что с тобой сделали тогда, что ты стал выглядеть стариком в свои тридцать пять лет, но отныне этого не будет…
Наклонившись, он прижался губами к виску малыша, вдыхая детский аромат. Подоткнул одеялко и неслышно покинул спальню. Эйлин уже ждала его в постели, где с нетерпением прильнула к мужу, едва тот лег.
— Тоби, как прошел твой день? — спросила она, уютно устроившись на груди.
