В ту ночь я никак не могла уснуть. Похоже, осень все-таки опомнилась и сменила прохладные, ясные ночи на проливной дождь. Ворочаясь то на один, то на другой бок, я так и не смогла лечь удобно. Сидеть было ненамного лучше. Деревянные ставни с треском бились об окно. Одиноко извивались на ветру забытые, насквозь промокшие простыни, так и норовя взлететь с очередным порывом ветра. Крупные капли требовательно и дерзко бились о трещащее стекло. Как не удивительно, папе спать эта ночная симфония никак не мешала, но почему же я не могу уснуть?
«Меньше знаешь – лучше спишь» – промелькнуло в голове. Вздохнув, я откинулась на подушку. Значит, узнав правду о Рубине, я сама же бессознательно распрощалась с покоем.
Бродить по темному дому мне не хотелось. Даже больше чем спать. А вот послужить во благо Родине и собрать белье со двора – это можно.
Нащупав, я зажгла свечу и вошла в холодные сени, куда домашнее тепло почти не проникало. Оставив подсвечник, вышла во двор, и тут же об этом пожалела, потому что чуть не улетела сама. Пришлось стиснув зубы идти против ветра, и стоило мне поднять руки, чтоб стянуть прищепки, как моя ночная сорочка взлетела вверх, открыв не только мои ноги, но и живот. А как только я опустила руки, чтоб поправить сорочку, взлетели простыни. Одна – мне в лицо, другая – в грязь. Естественно настроения мне это не прибавило. Кое-как их подобрав, я пролезла в сени, да там и бросив белье, вошла на кухню. Над помоечным ведром вымыла грязные руки, старательно избегая зеркала. Читала где-то, что если взглянуть в него ночью, то можно увидеть нечто, отчего поседеешь. Глупость, конечно, но все-таки… Хотя в моем случае особого выбора не было.
С легкой опаской развернув к себе зеркало, я взглянула в него… и чуть и вправду не посидела. На меня смотрела девушка с о-очень сомнительной внешностью. Светлые волосы, так и не определившись встать им дыбом или же спокойно лечь на плечи, остановились где-то посередине, глаза раскраснелись и припухли, кожа переливалась всеми оттенками серого, причем нельзя было понять, грязь это поработала или же сама матушка природа. А одета вообще в перепачканную сорочку, ничем не отличающуюся от упавшей в грязь простыни.
Тенью проскользнув в комнату, я влезла под одеяло, подтянув под себя озябшие ноги. Полежала, поразмышляла. Почему-то в голову приходили лишь те мысли, от которых появлялись шаги во дворе, шепот в сенях, да скрипы на чердаке. Наверно, эта ночь закончилась бы для меня, по меньшей мере, хроническим заиканием, если б я наконец-таки не уснула. И не проснулась с насморком, охрипшим горлом и температурой. Так что предстоящая неделя прошла для меня почти незаметно.
Прошла неделя. Болезнь совсем меня замучила. Первые дни голова болела так, что я даже не могла поднять ее с подушки. В комплекте опухли гланды, от частых чиханий раскраснелся нос, глаза припухли до такого состояния, что голубыми в них остались лишь круги. Но зато я временно освобождалась от домашней работы и это все компенсировало.
Проходили дни, болезнь отступала, и вот, наконец, я вышла из дома. Погода стояла не из лучших, что сразу отбило весь настрой погулять. В лицо дул холодный ветер, моросило, а двор утопал в грязи.
Папа как всегда работал в мастерской, и заметив меня вышел на встречу.
– Не рано ли ты встала? – касаясь моего лба, встревожился отец. – Может, еще полежишь?
– Нет-нет. Я хорошо себя чувствую, – преувеличенно бодро возразила я.
– Точно?
Вот такой у меня отец: добрый, заботливый, внимательный…
– Ну раз так приберись в доме, ладно?
Вот тебе и забота. Конечно, сразу сдаваться я не стала – притворно покашляла, почихала, но особого результата это не дало. Разве что папа предложил поесть козьего жира.
– Н-нет, – поспешно отказалась я, – лучше в дом вернусь, а-то полы совсем уж запылились…
Близился праздник, в деревне царило оживление, а ближе к обеду пришли Сима и Лили (обладательница кроликов), таща за собой целый ворох цветной бумаги, искусственных цветов, лент и еще многих других украшений.
– Нам поручили украсить часовню, – начала Лили, – придешь с нами?
– Ну, не знаю, – замялась я, – мне еще пол осталось домести. Может, я позже приду?
– Не надо позже, – возразила Сима, выхватывая у меня из рук метлу, – ты иди, собирайся, а мы все сделаем.
Особо не возражая я удалилась в свою комнату. Оделась потеплей, а волосы собрала в пучок. Затем совершила набег на папину комнату: вынесла банку обувного клея и несколько ножниц. Улик вроде бы не оставила – папа и не заметит. Ну, а если и заметит, я ж не ради прихоти взяла, а ради общественности. Ведь не каждый день Праздник Рубина отмечают! Кстати, а как они его празднуют, если камня у них нет? Что, так и сидят всем скопом, глядя в потолок и вспоминая давешние деньки, когда там что-то висело и приносило удачу? Надо обязательно спросить у Симы.