– Еще, помню кольцо… Такое тонкое, без камней. Я держала маму за руку и спрашивала, почему у других так много украшений, а у нее – одно. А она улыбалась и называла своими главными украшениями нас с папой. Тогда, я не понимала… Обещала, что вырасту и куплю маме столько золота… будут у нее и серьги и кулоны. И много-много разных колец… Топазовый браслет – первое, что я купила. И променяла, на ремонт машины, которую он одолжил у друга и разбил по пьяни…
Вскоре пропал из виду и красный огонек корабля.
– Какой бред, – прошептала я, почти что плача. – Что я наделала?! Как стыдно это говорить… Но я никого не слушала… Нашла человека без сердца и вверила ему свою судьбу…
Мне вспомнился сегодняшний разговор, все детали, каждое слово.
– Я и сама знала, что ничем хорошим это не закончится… во всяком случае, для меня. Нервы, слезы, нервы, слезы… Учебу забросила, мечту о красном дипломе… До сих пор поражаюсь, как может один человек так забить голову?! Но никогда не поздно начать все сначала, правда ведь?
Женщина сочувственно слушала и в ее глазах было столько жалости, что мне стало стыдно за свое откровение. Море по-прежнему пело о чем-то своем и нежно убаюкивало мое разгорячившееся сознание.
– Всегда думала, что ночное море – ужасно. А теперь впервые вижу, какое оно прекрасное…
Весла с легким шелестом прорезали гладь. Женщина смотрела то в темноту, то на меня и с ее губ не сходила милая, теплая улыбка. Ветер обходил нашу лодку стороной, будто прочуяв, что мне больше нечего бояться. Было хорошо, как в бархатный, летний вечер.
Я поудобнее примостилась к краю и прикрыла глаза.
– Спасибо тебе… за подаренный шанс. Там, на берегу все изменится. Я знаю. Я верю в это…
Кто-то легко коснулся моего плеча. Я даже вспомнила детство, когда меня будили в школу. Но здесь надомной был не потолок, а чистое, голубое небо.
– С тобой все нормально?
– Да… – ответила я голосу.
– Тогда может встанешь?
Песок. Я подскочила, стала отряхивать грязное платье. Возле меня, на корточках, сидел незнакомый человек, в яркой футболке и шортах. В нескольких метрах прибывали и вспенивались волны.
– А давно… я тут лежу?
– Не знаю. Как увидел, бегом сюда. Думал, неживая. Я работаю спасателем, – пояснил он.
Я опешила:
– Не видели, со мной была женщина на лодке? Она подобрала меня ночью, а потом… пропала куда-то.
Парень помолчал, затем неожиданно заинтересовался:
– А как она выглядела?
Я описала и ее, и все, что запомнила из нашей встречи.
Наступила продолжительная пауза.
– Не знаю, поверишь ли… – сказал он серьезно, – несколько месяцев назад молодая пара из пригорода взяли у меня лодку. Они отплыли в ночь и пропали. Мужчину подобрали через несколько дней, а женщину – нет. Родные ищут ее тело до сих пор.
Затаив дыхание я обернулась к морю. Вдалеке волны сливались в темные полосы, напоминающие длинные пряди знакомых волос.
– В двух шагах расположен наш бунгало. – Парень придал голосу живости, разгоняя накалившуюся тревогу. – Эта такая старая хибара, где можно переодеться и поесть.
– Нет, мне бы просто…
– Пойдем. Спросим у девушек, что бы тебе одеть. Когда я уходил, как раз готовили завтрак.
Я задумчиво отвела глаза от горизонта и вдруг поймала на себе его взгляд.
– Гостей здесь встретишь не часто, – улыбнулся он. – Кстати, меня зовут…
Обычно я терпеть не могла подобное времяпровождение, но сегодня по заданию учителя литературы была вынуждена посетить библиотеку им. Пушкина. Это старинное большое здание, казалось бы, внушающее уважение одним только видом, не приглянулось мне сразу. Я нехотя вошла, оформила читательский билет и получила нужную книгу. Она оказалась дряхлой и потрепанной, к тому же пропитанной запахом сырости, но другого я и не ожидала.
Опасаясь застать кого-нибудь из знакомых, я села за самый дальний стол одного из залов, осмотрелась. Огромная скрюченная пальма в неподходяще маленьком горшке надежно укрывала меня от посторонних глаз, однако и видимость за ней существенно снижалась. Тут и там сидели усердные любители чтения; с шатких полок недобро поглядывали мои «вечные недруги», будто злорадствуя: «Ага, попалась!»
«Если бы не это сочинение…» – мрачно подумала я, раскрывая толстую книгу. Отыскать нужную страницу оказалось не просто; листы были старыми пыльными, с желтыми разводами пятен поверх блеклых строчек. Тургеневская «Ася» не отличалась большим объемом, но, по всей видимости, остаток дня все-таки был потерян. Вздохнув, я приступила к чтению.
Время шло медленно и уныло. Герои романа вели себя наигранно, глупо, словно жили на сцене самодельного театра, и фразы их были лишены всякого смысла. То и дело, когда скука становилась совсем невыносимой, я звонила к подружкам, спрашивала, что они делают и, узнав, с завистью клала трубку. Задание по литературе казалось мне настоящим мучением.
