Она прочитала первый вопрос и стала неуверенно говорить. Но чем дольше Марьям рассказывала, видя одобрение в их лицах, тем смелее становился ее голос. Она даже перестала запинаться и сутулиться, выпрямилась и заулыбалась.
– Хорошо, – сказал главный преподаватель, как бы тем самым подытоживая ответ девушки, – а скажи-ка ты мне…
Она заерзала на стуле, даже не ожидая простого задания, но вопрос оказался уместным и не таким уж и сложным. Однако Марьям кое-что упустила, и Светлана Игоревна ее поправила.
– Ладно, давай зачетку, – раздраженно произнес он, и на вопросительное выражение девушки прибавил: – четверка.
– Нет! – вскрикнула она, отодвигая синюю книжечку со стола. – Не ставьте!
Его рука остановилась.
– Что за выходка?!
Марьям успокоилась и потише пояснила:
– Мне нужна пятерка.
– Пятерка? – издевательскипереспросил Марат Магомедович, – а кому она не нужна?
– Но я же отвечала…
– И получишь, то что заслужила.
– Но…
– То есть тебя не устраивает, моя оценка?
– Нет, но…
– А может ты считаешь, что я занижаю баллы?
Возможно, мужчина был не в настроении или первый отвечающий его разозлил, потому что уступать он и не собирался. Мало того, девушка запоздало поняла, что надо было соглашаться и на четверку, так как теперь она рисковала остаться ни с чем.
– Пробубнили три слова и возомнили из себя великого ученого? – не унимался он. – Молодежь, привыкшая ко всему готовому, абсолютно не приспособленная к жизни…
– Марат Магомедович! – осадила его молодая преподавательница.
Мужчина успокоился, но устало закончил:
– В таком случае, жду вас на пересдаче. Тогда и увидим, кто чего стоит.
Марьям на ватных ногах покинула кабинет. Ее сразу же обступила толпа студентов, но говорить ей не хотелось. Она только сказала, что будет пересдавать и ушла.
Какое это странное, незнакомое ей ощущение, когда тебя, точно последнего неуча, выставляют за дверь. И стыд, и обида, и злость. Девушке хотелось поскорее спрятаться где-нибудь ото всех, и не попадаться больше никому на глаза. А еще – заплакать, но она уверяла себя, что какой-то там экзамен не стоит ее слез. Ничего, пересдаст…
Марьям доковыляла до безлюдного парка и села на скамью, равнодушно глядя на неработающий, полный мусора фонтан. Наверно когда-то он поражал окружающих своей красотой и величием, теперь же представлял жалкое зрелище падения городской экологии и культуры. Потрескавшийся асфальт, исписанный фломастерами памятник, летающие пакеты – все это навевало незримую тоску. Девушка думала о последнем экзамене, о том, как объяснится маме, о решительности, так подведшей ее в самый ответственный момент. Наверно, если бы она отвечала увереннее, то оценку бы ей не занизили, хотя что уж там – по разбитому кувшину не плачут.
В итоге, Марьям засиделась довольно долго – погода была теплой, весенней. Она невольно подумала о том, что экзамен вероятно уже закончился, или идет к концу, но убедилась в том окончательно, заметив проходящего мимо Марата Магомедовича.
Он всегда возвращался через парк, и девушка об этом знала, так как часто видела его здесь. Иногда, когда Марьям шла на занятия пешком, то встречалась с ним по дороге, но он никогда не подавал виду, как и сейчас, проходя дальше. Несмотря на то, что девушка все еще злилась на него, сейчас ей неимоверно стало жаль этого вечно хмурого, лишенного счастья и радости, человека.
Она встала, поняв, что и ей пора идти домой. Преподаватель уже отошел на некоторое расстояние, и Марьям рефлекторно потянулась следом.
Деревья вокруг успели озелениться и расцвести, но к сожалению здесь не росло ни одной ее любимой березы. Только тополя, сосны и редкие ели. Впереди шумела трасса – ее пока не было видно, однако запах выхлопных газов, чувствовался и сейчас. Людей так и не прибавилось, было тихо и глухо.
Внезапно, откуда-то из кустов вынырнул невысокий парень, и со скоростью понесся к Марату Магомедовичу. Сначала, Марьям решила, что он просто хочет поздороваться, или что-то сказать, но его действия убедили ее в обратном – не о каких добрых намерениях тут и речи быть не могло.
Мужчина хрипнул от вонзенного ножа, и беспомощно выпустил вырванную из рук папку. Парень, не оглядываясь, бросился наутек и скрылся в долю секунды.
Девушка остолбенела от неожиданностей событий и, пытаясь совладеть с собой, приблизилась к преподавателю, неестественно сгорбившемуся, но по-прежнему стоящему.
– Что с вами?
Его плечо истекало кровью, тонкими ручейками струящейся по прижатым пальцам. Она вздрогнула, огляделась: помочь было некому.
– Вот, – выдохнула Марьям, доставая из сумки белый платок, – снимите пиджак!
Преподаватель корчился и ничего не предпринимал. Тогда девушка сама ему помогла: разорвала рубашку, приложила к открытой ране платок и крепко подвязала висящим обрывком рукава. Она не знала, правильно ли делает, да и не видела в своей жизни пореза подобной величины, но интуиция подсказывала, что так кровь можно будет приостановить.
– Сможете идти? – участливо спросила Марьям, обежав его с другой стороны, – обопритесь на меня.
