Воздух кончился. Я обхватила лицо руками и стиснула зубы. Держалась изо всех сил, но вдруг мне стало так плохо, что больше не контролируя себя, я поплыла обратно, к спасительному воздуху. «Руки» на талии ослабли и наглотавшись горькой воды, я снова оказалась на поверхности.
Вокруг было бескрайнее море. Море, которое я всегда любила… которое принимало меня в самые тяжелые моменты… Я больше не плакала, а только озиралась по сторонам, как сумасшедшая, с одной лишь мыслью: «Почему, я так поступаю?!»
Внезапная злость охватила меня. Нет, это не могло быть правдой. Я не могла решиться на подобное из-за глупой ссоры с ничего не стоящим человеком. Не могла, не могла, не могла…
Было сложно держаться на воде. Несколько раз я устало «проваливалась», но тут же ожесточенно выворачивалась и выплывала.
«Ненавижу – презрительно думала я, – ненавижу тебя за это».
Но в душе понимала, что виноват был ни он, ни его слова, а именно я. Виновата, за то, что убежала расплакавшись. За то, что не ответила ему: «Топись сам!». Во всём, во всём была моя вина. И моя глупость.
Я знала, что отплыла достаточно далеко, что не разберу, в какой стороне берег. Я не хотела умирать, не хотела, чтоб мой труп нашли через несколько дней где-нибудь в Каспийске, как находили других потонувших. Теперь отчетливо понимала, что моя смерть ничего ему не докажет, и абсолютно ничего не изменит. Но было поздно.
Неожиданно, я различила что-то темное и высокое впереди. Слабая надежда придала мне сил, приближаясь, я стала присматриваться к глыбам, похожим на скалы. Это был маленький остров, заваленный камнями.
Стоило слизким водорослям коснуться моих ступней, как я завизжала и отпрянула. Совсем рядом блеснули чьи-то глаза и издав странный звук с плеском исчезли в воде.
Дрожа всем телом я выбралась и припала к камням. Меня трясло от страха и холода. Я притянула колени к груди и не мигая уставилась перед собой. В море показалась и исчезла блестящая спинка.
«Всего лишь тюлень, – успокаивала я себя, – он больше не появится»
Странное фырканье повторилось. Я в ужасе обнаружила с десяток таких глаз вокруг себя и с криком вскочила. Животные встрепенулись, поспешили скрыться и меня окатило беспорядочными брызгами.
Небо было непроглядным, безлунным. С волос падали крупные капли и смешавшись со слезами, стекали дальше, по шее и плечам. Мокрое, ледяное платье облепило ноги, а ветер со злостью продолжал его обдувать. Сжавшись, я сбивчиво шептала слова молитвы. Я просила Всевышнего спасти меня или же забрать мою душу прямо сейчас, в эту же секунду. Но Он, словно не слышал меня, и я продолжала лежать на кривых камнях, одна, в этой мертвой тишине…
…Сложно сказать, что произошло дальше. Казалось, я уснула, однако, временами мне удавалось приоткрыть глаза и безнадежно закрыть их вновь. Так продолжалось долго, пока я не уловила слабый свет сквозь сомкнутые веки.
Это был мираж или нет… По морю плыла лодка – маленькая, с низкими краями. А внутри сидела женщина с такими длинными волосами, что концы касались воды. Я ясно видела эти плывущие, как поплавки, пряди. Она смотрела куда-то вдаль и держала в руке лампу.
В страхе, так и остаться незамеченной, я медленно приподнялась. Мышцы свело незнакомой мне болью, и все собранное тепло в миг улетучилось. Я ощутила себя такой жалкой и беззащитной, что захотелось снова свернуться и зажмуриться. Женщина повернула голову и заметила меня.
– Помогите, – сказала я одними губами.
Лодка остановилась у самого островка. Свет упал на камни и я брезгливо различила длинный рыбий хребет с высохшей, полу-растерзанной головой.
– Довезите меня до берега, пожалуйста…
Она улыбнулась и протянула руку. Глаза у нее были узкие-узкие, обрамленные темными, густыми ресницами, а губы имели природный темно-вишневый цвет.
Одной рукой, я ухватилась за ее пальцы, другой – за деревянный край лодки, и оказалась внутри. Дно чуть опустилось, но по-прежнему держалось на плаву.
Женщина встала, достала весла и оттолкнулась. Затем села и неспешно загребла. Волны мирно качали нас из стороны в сторону.
– Вы… рыбачите… так поздно?.. – тихо спросила я, глядя на сложенные сети. – Мое счастье… что проплывали… близко… иначе…
Свет лампы погас. Я замолкла и подняла на нее глаза.
… Море пело и невозможно было этого не услышать…
– Иначе… неизвестно, что бы со мной случилось.
Лодка медленно несла нас; вдруг вдалеке показались огоньки корабля.
– Бедный моряк,
Он любит море,
И одинок,
И одинок…
– задумчиво напела я, смотря на огоньки. – Мой папа работал на корабле. Когда он уходил в плаванье, мы с мамой приходили на берег и долго-долго смотрели на воду… Если на горизонте появлялся корабль я радостно обнимала маму и спрашивала: «Это папа? Это папа?». Но тут слышалось далекое, протяжное гудение и больше не оставалось сомнений, что именно он подает нам сигнал.
Она смотрела на меня. Я тоскливо улыбнулась и облокотилась на скрипящий борт.
