- Что, не сладкая? Или не де... - Тут он осекся, поняв, что его несет явно не туда, и , закашлявшись, попробовал извиниться. Однако, сделал это в своей манере. - То есть, я хотел сказать, что ты, конечно сладкая, но еще девочка и...
Поняв, что его опять несет куда-то не туда, он снова закашлялся и уже набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить этот балаган с извинениями. Но я подняла руки ладонями к нему, останавливая его словесный пон... поток, я хотела сказать, и заговорила сама.
- Господа моряки! - С приветливой улыбкой начала я. - Кофейня "Лейма" рада вас приветствовать и мы обязательно угостим вас всем, что вы пожелаете из нашего ассортимента. - А потом улыбка слетела с моего лица и закончила я уже совсем другим тоном. - Однако, если вы продолжите этот балаган, то вам придется остаться в неведении о тех сладких деликатесах, о которых вы имели честь слышать.
Морячки явно опешили от такой речи, а потому без слов тихо и мирно прошли к свободному столику и стали дожидаться обслуживания.
Я подошла к ним лично и, ничем не выказывая своего неудовольствия их поведением, приняла заказ и даже посоветовала, что им стоит попробовать.
Когда же эта шебутная компания собралась уходить, капитан подошел ко мне и, немного смущаясь, проговорил:
- Ты это, девочка, не держи на нас зла, мы это... не специально.
Я на это лишь улыбнулась и покачала головой.
- Все нормально, господин капитан, вам всегда будут рады в этой кофейне.
Тот улыбнулся и неожиданно мне подмигнул:
- А ты все-таки "сладкая девочка"! Никогда прежде не пробовал ничего вкуснее!
И быстренько удалился, пока я не сказала ему чего-нибудь ласкового. Однако, капитан мне понравился: такой жизненный задор встречается не часто. И злиться на таких людей становится очень сложно.
К концу рабочего дня за мной как обычно зашел Ромич. Конечно, я не боялась ходить одна по городу, но мама и папа настаивали на сопровождении и я не стала с ними спорить, тем более, что всегда была рада компании друга. За эти годы мы с ним на пару выучили три языка и теперь часто по дороге домой развлекались тем, что болтали на них, попутно вспоминая слова и обучаясь не бояться говорить на чужом языке. Конечно, мы не знали многих нюансов, однако, как говорил профессор, как только мы попадем в среду, все должно встать на место, а пока полученных знаний вполне достаточно. Произношение нам тоже ставил он. Мы с Ромичем уже пару раз общались с тализийцами, туранцами и фаргоцианами, которые приплывали в наш порт, и оно, как говорили носители языков, было вполне приличным.
- Ой, а что это за парочка идет? - Окликнула нас Рунира, стоявшая в кругу подруг недалеко от центральной площади. - Вы только посмотрите, раб ведет лягушку в ее болотце. И как, раб, не противно?
Я уже давно научилась не обращать внимания на эту вздорную девчонку, что, к слову, злило ее еще больше, а вот Ромич тут же вспыхнул и сжал кулаки. Ему недавно исполнилось пятнадцать и постепенно из длинного и не складного паренька он начал превращаться в привлекательного светловолосого парня с пронзительными голубыми глазами. Да, в его фигуре еще вполне отчетливо проступала угловатость и природная худоба, которая и с возрастом никуда не денется, сделав его тело лишь более гибким и жилистым, однако, ум светившийся в его глазах, уверенность в себе, которая совсем не была свойственна рабам и какая-то внутренняя сила, придавали ему привлекательности. Которая с каждым днем росла. И если бы не клеймо раба, то он давно бы уже стал объектом сладким грез и мечтаний о браке многих девчонок на выданье. Но вот просто объектом сладких грез ему стать ничего не мешало. Видимо поэтому тринадцатилетняя Рунира в последнее время стала чаще его задевать, а уж если видела нас вдвоем, то язвительный поток заткнуть было не просто.
Вот и сейчас, она специально построила фразу так, чтобы отвечать пришлось ему. Потому что раб не может не ответить на вопрос, заданный ему свободным человеком.
Я положила руку парню на предплечье, не ввязывайся, мол, в эту бессмысленную склоку. Он укоризненно покачал мне головой, но решил выполнить мою мысленную просьбу. А потому быстро взял себя в руки и просто ответил.
- Я горд честью сопровождать Лейлу-хании. (Примечание: хании - уважительное обращении к девочкам не достигшим брачного возраста. Обычно употребляется рабами или чтобы подчеркнуть высокий социальный статус ребенка.)
Сказав это, он наклонил голову в знак прощания, и мы пошли дальше. Рунира не ожидала такого спокойного ответа, а потому растерялась и не нашлась сразу, что сказать, чем мы и воспользовались, стараясь побыстрее миновать эту неприятную компанию.
Когда мы отошли довольно далеко по пустынной улице, я сказала:
- Ромич, спасибо.
- За что? - Удивился он.
- За то, что не стал с ней ругаться.
