В конечном итоге я приплыл в Туранию и начал преподавать его сыновьям, коих было всего трое не смотря на огромный гарем. Я ведь тебе рассказывал, что истинными сыновьями признаются только дети, рожденные от признанной жены, которая может быть только одна. Те же, кто рождается от девушек гарема, сыновьями не считаются, а отдаются на обучение и будущее служение в военные полки. С девочками другая ситуация. Они все признаются дочерями Султана и воспитываются во дворце, имея право, до определенного возраста, покидать гарем и гулять по дворцу Султана, общаясь с воспитываемыми здесь же, но на мужской половине, братьями. Таким девочкам, кстати, везет больше остальных, так как Султан отдает их в жены своим приближенным. А жена, сама понимаешь, это не наложница.
Вот только маленько Салиме не повезло: у нее обнаружился дар. Мы познакомились с ней за год, до этого открытия. Просто однажды, гуляя по замку, шестилетняя Салима забрела на урок к своим братьям. И с тех пор стала постоянной слушательницей моих лекций. Сначала я совершенно не обращал на нее внимания. Маленькая пигалица тихо сидела за спинами своих братьев и что-то рисовала. - Лицо профессора осветила грустная, но светлая улыбка. - У нее были забавные черные кудряшки, которые ни в какую не желали заплетаться в косы, отчего служанки часто обильно мазали их маслом и ее макушка непрестанно блестела. - Потом профессор, видимо, спохватился, что слишком сильно увлекся воспоминаниями и, посуровев, продолжил. - Так вот, как оказалось, она вовсе не рисовала каракули, как я поначалу думал, а училась писать вместе со своими братьями, коим эта наука давалась тяжеловато. Но самое удивительно, что писать-то она как раз научилась гораздо быстрее их!
Недоумение профессора было таким искренним, что улыбка начинала сама собой набегать на мое лицо, но я сдержалась. Мне хотелось сказать профессору, что девочка, отнюдь не равно не подвластная обучению! Даже наоборот, девочки более дисциплинированы, а потому часто быстрее воспринимают и осваивают преподанный материал. Но я промолчала, давая ему возможность рассказать свою историю.
- Я стал более тесно с ней общаться, увидел неприкрытую жажду знаний и... просто полюбил этого непосредственного умного ребенка. Так случилось, что Всевышний не послал мне собственных детей и внуков и Салима тогда стала для меня отдушиной. - Старик постарался как модно незаметнее стереть набежавшую на глаза влагу. - А потом у нее нашли дар... Вряд ли Сольгер рассказывал тебе о том, что происходит с такими девочками в Турании, так как сам вряд ли об этом осведомлен. Я, если быть честным, узнал об этом совершенно случайно, подслушав разговор приближенного к Султану одаренного и одного из его сыновей. Оказывается, если где-то в Султанате отыскивается одаренная девочка, то она или попадает в гарем Султана или его приближенных, при чем мальчики, от таких девочек, вопреки обычаю, почти всегда признаются законными сыновьями, или отдает свой дар тому, на кого укажет сам Султан.
- Отдает свой дар? - Ошалело проговорила я. Ведь ничего подобного, даже намека, Сольгер мне не рассказывал!
- Да. - Просто ответил профессор. - Эта информация сама по себе является огромной тайной, а уж за то, как происходит процедура передачи, король любой страны отдал бы немало, однако, секрет знает только Султан и его наследник и делиться им ни с кем не спешат...
Я, наконец, поняла, что же случилось с Салимой .
- У нее отняли дар? - Все же решилась я прервать наступившее молчание.
- Да. Только я не рассказал тебе главного. Эту процедуру можно провести только с девочками и только до их вхождения в возраст, и у той, у которой отнимают дар, вместе с ним уходит и разум. Человек остается в живых, но на разумного уже походит мало. Узнав об этом, я хотел организовать девочке побег, даже задействовал некоторые, появившиеся за время моего преподавания, связи, но не преуспел: кто-то меня предал. А на следующий день Салима лишилась дара и разума, так как отец решил, что ее дар будет выгоднее отдать сыну, чем выдать девочку замуж за своего приближенного, а я должен был лишиться жизни. - Старик замолчал, погруженный в воспоминания, но через некоторое время произнес фразу, которая ввела меня в совершеннейший ступор. - Спас меня отец Ратмира.
- Вас спас мой дедушка? - Все же решила уточнить я, не веря своим ушам. До этой минуты в нашей семье никогда не упоминались ни родственники отца, ни матери, а тут такое открытие!
- Так сложилось, что мы с ним часто любили побеседовать об астрономии и математике и, будучи визирем Султана, он решил спасти незадачливого ученого.
Визирем Султана! Обалдеть! Мой дед - визирь! Но как тогда, скажите на милость, его сын, то есть мой отец, оказался в таком месте, как Шалем! При чем, бес каких либо приличных накоплений, да еще и в качестве помощника купца! Одни загадки! На которые, подозреваю, я получу ответы или очень не скоро или вообще никогда.
Пока все эти мысли метались у меня в голове стайками вспугнутых птиц, профессор продолжал свой рассказ.
