Шансы есть… полностью

– Мотив. Средства. Возможность. Если не считать того, что к вам заглянул тот сосед, все те выходные она была одна с вами и вашими друзьями. В то время, расследуй я это дело, я бы решил, что это кто-то из вас. Один из вас это совершил, а двое других помогают замести следы. Или все втроем совершили это. Если б я там был, я бы подумал, что все выходные вы пытались отговорить ее выходить замуж за этого ее жениха – и все безуспешно. Возможно, она объясняет вам, как все в жизни устроено, – такое, чему не учат в колледже Минерва в Коннектикуте. У этого парня, за которого она выходит, есть деньги и перспективы. А у вас нет. А вам такое слышать не по нутру. Вы все это не так прикидывали – скорее, что любая девушка, которая поедет с тремя парнями на долгие выходные, должно быть, желает немного поразвлечься перед тем, как связать себя узами брака. Или, возможно, ваш друг Мики решает, что ему нужна награда за то, что он ее спас в кухне. Или, возможно, он разыгрывает карту жалости – напоминает ей, что едет на войну и домой может вернуться покойником. И она должна его хотя бы на прощанье осчастливить, верно? Ну какая девушка откажется выполнить такую просьбу? А вот она отказывается – и тут верх берет его горячность.

– Да только тогда случилось вовсе не это, – сказал Линкольн.

Гроббин не обратил внимания, как будто собеседник его и рта не раскрывал.

– Поначалу вы паникуете, потому что… мертвая девушка. Но потом успокаиваетесь и начинаете мыслить рассудительно. Решаете все держаться вместе. Ждете до темноты, чтобы ее закопать. Повторяете, что скажете полиции. Время у вас есть, пока ее не объявят в розыск. Вы сами? Вы отправляетесь на Запад, как и собирались, с той другой девушкой. Ваши друзья…

Линкольну пришлось его перебить.

– Мистер Гроббин, – сказал он. – Прошу вас, послушайте меня. Ничего этого не было.

– А я и не говорю, что было, Линкольн. Я говорю, что думал бы так в семьдесят первом. И еще вам кое-что скажу. Я б нанял экскаватор и перепахал весь этот ваш участок в Чилмарке до последнего квадратного дюйма. Рылся бы, пока окончательно не убедился, что уж где-где на всей планете, а там этой девушки нет точно.

Наконец он отшвырнул папку обратно на журнальный столик, как будто все это время использовал ее как реквизит, и целую минуту оба сидели и просто смотрели на нее. Наконец Линкольн робко произнес:

– Вы говорите так, будто до сих пор верите, что там все так и было.

– Нет, Линкольн, не верю.

Хоть и с облегчением от услышанного, но он все же уточнил:

– Это почему?

– Потому что, если вы и впрямь имели какое-то отношение к исчезновению той девушки сорок четыре года назад, вы бы не пришли в “Газетт” сегодня ничего разнюхивать. Не стали б рассказывать Беверли всю эту историю. И уж точно не явились бы задавать легавому на пенсии вопросы, ответы на которые и так знаете. Нет, я бы решил, что вы по преимуществу вне подозрений.

По преимуществу. Линкольн поглубже вдохнул и неуклюже поднялся на ноги – его как будто допрашивали, орудуя резиновым шлангом. Что тут удивляться, если люди признаются в преступлениях, каких не совершали.

У дверей, когда они пожимали руки, Линкольну пришло в голову спросить напоследок еще одно.

– Так а Троер еще что-нибудь сказал, когда вы с ним беседовали?

– Вообще-то предложил арестовать вашего друга Мики за нападение. По крайней мере, мне показалось, что он пытается сказать именно это. Вся челюсть в крепеже – его трудновато было понять.

– А вы тогда впервые с ним встретились? Спрашиваю, потому что знаю – за все эти годы у него не раз бывали стычки с законом.

– Нет, мы с Мейсоном знакомы давненько. На самом деле “Кубок острова” вместе выигрывали.

– “Кубок острова”?

– По футболу. Виньярд против Нантакета.

– Играли в одной команде?

Тот кивнул.

– Но… Троеры же были летней публикой.

– Так и есть. Жили они в Уэллзли, по-моему. На предпоследнем курсе Мейсон впутался в какие-то неприятности. Девчонка от него залетела, что ли, поговаривали. А на последнем, в общем, родители отправили его жить в одну семью на острове. – Вот теперь Гроббину стало отчего-то неловко. – Мейсона нынешняя ребятня бы назвала настоящим гондоном. Но он не убийца, если вы об этом думаете.

– Простите, мистер Гроббин, но вы говорите почти как та женщина из паромного буфета. Без особой уверенности.

Лицо старика вновь потемнело.

– О, уж в этом-то я уверен, Линкольн. Уверен просто до чертиков.

Линкольна осенило.

– А вы случайно не помните фамилию той семьи на острове, где он тогда жил, а?

– Вряд ли забуду. Фамилия их была Гроббины.

Тереза ответила после первого же звонка.

– Тедди Новак, – произнесла она. – Чтоб мне пусто было. Погодите, я наружу выйду. Тут перевозчики.

Когда голос ее вернулся, Тедди признался:

– Не был уверен, что вы снимете трубку.

– Разочарованы? – Она смеется, что ли? Обижена? – Надеялись оставить сообщение?

Значит, обижена. Ответил он не сразу, и она сказала:

– Простите. Это было не очень любезно. Возможно, обида-другая у меня еще осталась.

– Я затем и позвонил вообще-то. Извиниться.