— Был, – подтвердил Орлов. – В апреле шестьдесят второго года родился мальчик. Фамилию ему дали Бобринский, а назван он был Алексеем Григорьевичем, ибо Екатерина не знала точно, от кого она его понесла. От меня или от брата моего Алексея. В то время мы часто менялись.
Гул прошелся по Грановитой палате от такого цинизма. Со стороны Натальи-Августы донеслось еле слышное «Schlampe». Я усмехнулся. Невестка изволила свою свекровь потаскухой назвать. Церковники, не смущаясь откровенности свидетеля, продолжали допрос.
— Приказывала ли она тебе убить своего законного супруга?
Орлов посмотрел мне в глаза, криво ухмыльнулся и твердо заявил:
— Не приказывала и даже сердилась, когда я такое предлагал.
Зрители зашумели. Все ожидали других слов. Я нахмурился. Это действительно было против договоренности. Впрочем, посмотрим, чем все кончится.
— Тогда кто и как покушался на особу императора? – последовал новый вопрос со стороны судей.
Опять заблестели глаза фаворита, и он замок, тяжело размышляя. Орлов мог сейчас безапелляционно, под присягой, заявить о смерти Петра Третьего и объявить меня самозванцем. За спиной раздался тихий сдавленный стон. Видимо, Пестрово начал резать заложнику второе ухо, стимулируя правильный ход мыслей свидетеля.
Угроза подействовала. Орлов тяжело вздохнул и начал:
— Чтобы не дать свершиться обратному перевороту, о чем во флотском экипаже и среди армейских уже вовсю говорилось, надо было чтобы свергнутый царь помер. Но Екатерина такой грех брать на душу отказывалась. Боялась бунта армии и вспышки неповиновения народа. И решено было смерть императора инсценировать и посмотреть, как оно обернется. Если бунт начнется, то императора можно будет и воскресить. А если все пройдет гладко, то…
Орлов замялся и продолжил:
— То тут возможно было всякое. А пока нашли похожего по телосложению покойника, и актёришка Федор Волков его загримировал. Оттого лицо у трупа было искаженное, будто того душили. Самого Петра Фёдоровича из Ропши переправили на приморскую мызу гетмана Разумовского в сопровождении Григория Теплова. Через пару месяцев, когда ясно стало, что смерть императора в народе и в армии бунта не вызвала, я, мой брат Алексей и некоторые из верных гвардейцев решили закончить начатое и прикончить его.
Орлов кивнул головой в мою сторону.
— На мызу мы прибыли под вечер и намеревались сразу сходу выполнить задуманное. Но за час до нашего приезда царь, – новый кивок в мою сторону, – сбежал. Мы бросились его разыскивать. Там места глухие. Народа мало. Местные указали, что беглец подался на Черную Лахту. Там-то мы его и настигли, да только он уже уходил на баркасе в море. Мы принялись палить из пистолетов. От нашей пальбы на лодке упал человек, одетый как Пётр, и мы решили, что дело сделано. Баркас же тот пропал с концами. Хотя мы долго его разыскивали потом. Видать, провидение таки сохранило жизнь Петру Федоровичу.
При этих словах Орлов перекрестился уцелевшей рукой.
Народ опять зашумел, а я выдохнул и расслабил руки, сжимавшие подлокотник трона. Наконец прозвучала та версия, которая меня устраивала. Это было прекрасно. Я даже мысленно простил Орлову попытку выгородить Екатерину от обвинения в убийстве. Прелюбодеяния было вполне достаточно для приговора. Который и не замедлил последовать.
После короткого совещания епископов Платон поднялся и своим великолепным голосом в полнейшей тишине торжественно объявил:
— На основании законов Божьих и человеческих, выслушав свидетельства и рассмотрев доказательства, суд принял решение признать виновность императрицы Екатерины Алексеевны в супружеской неверности. И на этом основании считать её брак с императором Петром Федоровичем Романовым расторгнутым.
Зал выдохнул как единый организм и загудел. А Платон продолжал.
— Признавая тяжесть содеянного, суд на неверную супругу налагает малое отлучение от причастия сроком в три месяца, в кои она должна раскаяться в содеянном и принять постриг. В свою очередь, признавая и вину супруга в произошедшем, на него суд налагает епитимью в виде строгого поста в течении ста дней и пешего паломничества в Троице-Сергиеву лавру.
«Э… Мы так не договаривались!» – мысленно закричал я, но внешне остался невозмутим и, поднявшись с трона, в пояс поклонился в сторону князей церкви.
— Спасибо, святые отцы, за справедливый суд и справедливое наказание, – произнес я во вновь установившейся тишине. – Со смирением приму заслуженную епитимью.
И, развернувшись к публике, которая тоже поднялась со своих мест вместе со мной, провозгласил:
— Донесите до всех и до каждого вердикт суда. На престоле сидит бесстыжая преступница, отлученная от Церкви. Всякое выполнение ее распоряжений с сегодняшнего дня есть преступление не только передо мной, но и перед Богом!
Когда Всевышний рисовал карту будущей Земли, в одном месте на нее случайно пролились чернила – синих пятен и полос оказалось больше, чем зеленых. Исправлять ничего не стал, его ждали другие заботы. Так появился Озерный край – запутанная сеть рек, озер и водоемов на юго-востоке Финляндии.
