Шараф-наме. Том I полностью

И действительно, Зайнал-бек — юноша, наделенный зрелым умом и [стоящий] на истинном пути. Свой зи'амат он отказал своему сыну, [получив] на свое имя от дивана султана Мухаммад-хана округ Агакис. У него есть брат по имени мир Абдал.

Мир Малик б. мир Хасан в действительности принадлежит к потомкам мир Шамсаддина б. мир Хасана. Мир Шамсаддину во время раздела наследственного вилайета его отец пожаловал крепость Ирун, и владеет ею [мир Малик] на правах зи'амата. Это юноша, известный на весь Курдистан храбростью и великодушием, наделенный непомерным благочестием и набожностью.

Да не останется под покровом мрака пред благодатным разумом красноречивых и солнцеподобною мыслью отмеченных изяществом стиля историков, что родословная эмиров зраки восходит к сирийским арабам. По божественному предопределению, некий Шайх Хасан б. Саййид 'Абдаррахман покинул родину, прибыл из той благословенной страны в область Мардина и занялся там служением и поклонением [богу]. Неизменно был он облачен в голубые одеяния и по этой причине получил в народе известность как Шайх Азраки. Возможно [также], поскольку арабы называют “азрак” [людей] с голубыми глазами, он обладал той отличительной особенностью.

/239/ Как бы то ни было, в результате частого употребления [имени] хамза выпала, и он стал известен как Шайх Зраки. Знатные люди вилайета Мардина, [плененные] необычайным благочестием и набожностью Шайх Хасана, стали его послушниками и мюридами. Опасаясь его [влияния], государь [того] времени заточил его в Мардинской крепости. Несколько дней спустя [полученное] Шайхом [божественное] откровение и проявленные [им] чудеса [пробудили] в государе любовь к дервишеству, он стал его мюридом и искренним другом. Освободив Шайха из заточения, смиренно разверз он уста, дабы испросить извинения, и, оказав подобающее уважение и почитание, отдал ему в жены свою дочь. Это вызвало со стороны жителей тех областей неописуемое доверие к Шайх Хасану Азраки. После смерти государя он заступил его место, направив своих сыновей на управление окрест лежащими [районами]. Каждый из них стал владетелем и правителем одного из округов [того] вилайета.

Один из сыновей Шайх Хасана Зраки, который прибыл в Дарзини, назывался Хабилом, сын [его] именовался Кабилом. Дарзини — [название] крепости с большой церковью внутри. В те времена, когда та крепость пребывала в руках безнравственных неверных, ее называли Дарзир. Позднее, когда она была завоевана Хабилом и Кабилом и перешла в [их] владетельную десницу, в результате частого употребления названия она стала [именоваться] Дарзини. [Ниже нами] приводится все, что доподлинно известно об их правителях.

Некоторое время на основании указа шаха Исма'ил Сафави пост эмира Дарзини принадлежал эмиру Хамзе. После его смерти сын его Мухаммад-бек заодно с эмирами и правителями Курдистана изъявил покорность высокому, как небо, двору султана Салим-хана, был возвеличен украшающим мир монаршим благоволением /240/ и отмечен высочайшими государевыми щедротами. Ему был пожалован пост эмира Дарзини. Когда истекло время его правления, он прошествовал из [этого] бренного кабака в приют вечности, оставив после себя на страницах эпохи четырех сыновей: 'Али-бека, Шах Кули-бека, Иа'куб-бека и Джихан-шах-бека.

После смерти отца братья выступили против него, оспаривая власть. Под конец он силою вырвал вилайет у смутьянов и правил независимо в течение семи лет. После его смерти правителем наследственного вилайета согласно всемилостивейшему указу султана Сулайман-хана Гази в 941 (1534-35) году стал его брат Шах Кули-бек б. Мухаммад-бек, утвердившийся на месте брата. После восьми лет правления, возвращаясь от порога Сулаймана, вместе с несколькими людьми [своей] свиты, в местечке Болу[767] он был убит Насир-беком Зраки из Курдакана из-за существовавшей меж ними вражды.

После убийства своего брата Шах Кули-бека на основании сулаиманова указа он стал повелителем сборища дивов зраки. Был мужем, украшенным [всеми] духовными совершенствами, [какие только может даровать] природа[768]. Любил он [внимать] речам благочестивых и дервишей — [сам] подобный суфию, исповедующий единство божие и великодушный, [Йа'куб-бек] по своей натуре был поэтом, ему принадлежит написание[769] философских стихов и богословского комментария. Большинство его стихов на курдском языке, у него есть целый диван [стихов]. По красоте воспитания и поведения в обществе, по тому, как он управлял, в свое время он не имел равных.