Шараф-наме. Том I полностью

После казни эмира Сайфаддина и Хусайн-бека дасни и упоминаемых выше событий по просьбе правителя Имадии Султан Хусайн-бека его привезли из Семавата, [подчиненного] Басре, и пожаловали ему из земель Сорана округ Харир. Около двадцати лет он был занят там управлением и в конце концов в положенный судьбою срок отбыл в потусторонний мир. /278/ После него осталось два сына: Будак-бек и Сулайман-бек.

После смерти отца он вознес стяги власти в округе Шакабад. Благодаря наущениям зложелателей дружба и единодушие между братьями уступили место вражде и препирательствам. От брани и поношений дело дошло до применения меча и копья. Под конец, будучи больше не в состоянии оказывать брату сопротивление, Будак-бек, бросив клич к бегству, обратился за покровительством к правителю Имадии Султан Хусайн-беку. Несколько дней он пребывал в ожидании, что с помощью [Султан Хусайн-бека] он возвратится в свой вилайет, но коварный рок и изменчивая судьба не пощадили [его], и в городе Акре, что относится к Имадии, он был принят под сень господнего милосердия.

Был он мужем в высшей степени правосудным и заботливым в отношении подданных; среди правителей Курдистана славился честностью и правоверием и отличался большим умом, знаниями и проницательностью. После смерти отца и брата он стал независимым правителем вилайета Соран. Побуждаемый враждою с ащиратом зарза, в соответствии [со словами Корана]: “Некогда собралось к Соломону войско...”[834], он собрал около тринадцати тысяч: пеших и конных демоно-подобных курдов, обрушился на, вилайет [племени] зарза[835] и предал те районы грабежу и разрушениям. Здешний мирлива, триста пятьдесят человек из предводителей, и знати аширата и народа зарза были им убиты, их семьи захвачены в плен и доставлены в вилайет Сорана.

Избежавшие расправы [люди племени] зарза отправились, ко двору султана Мурад-хана с жалобою на притеснения и для испрошения справедливости. Покойный государь решил наказать Сулаймана в назидание другим смутьянам.

Случилось так, /279/ что тем временем Сулайман-бек разграбил и разорил часть территории кызылбашей и многих кызылбашей захватил в плен. Он послал ко двору покойного султана группу пленных кызылбашей и многочисленные богатства и привлек благосклонное внимание [монарха]. Неповиновение, допущенное было [Сулайманом], удостоилось государева всепрощения и снисхождения.

Один из его двоюродных братьев по имени Кубад-бек, который был владетелем санджака Торк[836], допустил несколько действий неподобающих. Его сердце волновали желание [достичь] управления Сораном и вражда к Сулайман-беку, пока в 994 (1585-86) году Сулайман-бек не напал на него и не убил его и около четырнадцати человек из его приближенных и приверженцев. После того стал он правителем могучим и властительным, и все — великие и малые, далекие и близкие, страшились[837] его яростного гнева. Эмиры и правители, что были его ближайшими соседями, неизменно являли ему покорность. Будучи по сути дела человеком необразованным и ничего [за свою жизнь] не прочитав, [Сулайман-бек] препоручил шейхам той страны десницу покаяния и проводил время в служении и поклонении богу, посвящая большую часть досуга молитве и милостыне. Под конец птица его души — прибежище святости — на крыльях страстного устремления к вечному владыке [нашему] выпорхнула из клетки тела и поселилась на просторе божественных долин.

После смерти его отца Сулайман-бека согласно всемилостивейшему указанию покойного султана, место которого в раю, ему было пожаловано управление и власть в Соране. Ныне, в 1005 (1597) году он независимо управляет наследственным вилайетом.

/280/ Да не останется скрытым и утаенным от просвещенного солнцеподобного разума красноречивых историков и благосклонного внимания[838] остроумных рассказчиков, что среди правителей Курдистана правители Бабана получили всеобщую известность многочисленностью [своих] ополчений и сторонников. Однако, когда в той династии, как будет упомянуто ниже, подошло время править Пир Будаку Баби — [Баби] означает “из Бабана” — и его брату, с ними прекратился их род, и должность правителей от той семьи перешла к их нукерам. В этом роду не осталось никого, кто был бы достоин и подходил для дела правления и владычества.