— Передашь от меня капитану, чтобы выдвигался к Теттит-Тонильде. Пускай незамедлительно пошлет туда другого курьера — выяснить, где сейчас генерал Гед-ла-Дан, и получить от него дальнейшие приказы. Возможно, генералу срочно требуется подкрепление.
— К Теттит-Тонильде. Хорошо, владыка.
— А теперь слушай внимательно, Кавас. — В самых простых словах Кельдерек объяснил, что и Шардик, и скрывшийся от возмездия враг Беклы сейчас находятся где-то на равнине и необходимо срочно послать поисковые отряды, чтобы, во-первых, поймать беглого преступника, а во-вторых, продолжить преследование медведя вместо него, Кельдерека.
— Хорошо, владыка, — повторил Кавас. — Куда они должны направиться?
— Я постараюсь следовать за владыкой Шардиком, пока они меня не отыщут. Думаю, далеко он не уйдет. А я наверняка сумею отослать весточку из какой-нибудь деревни.
— Хорошо, владыка.
— И еще одно, Кавас. Боюсь, мне придется позаимствовать у тебя меч и все деньги, что сейчас при тебе. Они мне могут понадобиться. Еще мне придется обменяться с тобой платьем, как в старой сказке, и нарядиться в твою куртку и штаны. В королевском облачении за медведем особо не побегаешь.
— Я доставлю ваши одежды в город в целости и сохранности, владыка. Воображаю, как все там будут дивиться, на меня глядючи, покуда я не расскажу, в чем дело. Но вы не беспокойтесь — ступайте за владыкой Шардиком. Кабы люди просто верили в него, как вы да я, и не задавали лишних вопросов, тогда бы все в жизни шло должным порядком.
— Да, конечно. Ладно… скажи им поторопиться.
С этими словами Кельдерек тронулся в путь по равнине. Он уже слишком долго задержался здесь и, возможно, теперь не скоро увидит Шардика. Однако, мысленно примеряясь к условиям густого леса, где он сызмала постигал охотничье ремесло, Кельдерек совсем забыл, что местность-то здесь другая. Почти сразу он заметил медведя, в доброй полумиле к северо-востоку: зверь шагал размеренно и решительно, как путник по дороге. Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась безлюдная равнина, лишь в отдалении справа виднелась какая-то деревушка.
Кельдерек ни на миг не усомнился в необходимости продолжать преследование. В Шардике заключена вся сила Ортельги. Если позволить медведю бродить в одиночестве и без всякого надзора, местные крестьяне — а многие из них питают тайную вражду к ортельгийским правителям — догадаются, что стряслось неладное. Сведения о местонахождении зверя будут утаиваться или намеренно искажаться. А вдруг кто-нибудь снова ранит Шардика или даже убьет во сне? Пять лет назад, после падения Беклы и отступления Сантиль-ке-Эркетлиса, на поиски медведя пришлось потратить уйму времени и сил. Несмотря на страшную усталость и боль во всем теле, несмотря на смертельную опасность, сейчас надо идти дальше, не теряя его из виду, чтобы избежать еще больших трудностей впоследствии. Кроме того, Кавас — человек надежный, и поисковые отряды наверняка найдут и Шардика, и его самого еще засветло. Как бы слаб он ни был, у него достанет сил продержаться до вечера.
Весь день, пока солнце медленно катилось по небу у него за спиной, Кельдерек следовал за Шардиком, упорно бредущим вперед. Время от времени медведь переходил на грузную рысь, но скоро сбивался с ноги и тяжело мотал головой, словно пытаясь избавиться от докучливой боли. Хотя рана у него между лопатками уже не кровила, по неровной поступи и общему беспокойному виду зверя было ясно, что она его тревожит. Он часто вставал на задние лапы и озирал открытую равнину, и всякий раз Кельдерек, обмирая от страха, застывал на месте или падал на колени и пригибался к земле. Но по крайней мере, держать Шардика в пределах видимости не составляло труда, и Кельдерек много часов кряду шел за ним на расстоянии длинного полета стрелы, бесшумно ступая по траве или пробираясь через кустарник в полной готовности обратиться в бегство, если вдруг медведь повернется кругом и двинется к нему. Однако Шардик, казалось, не замечал преследования. Один раз он остановился у мелкого озерца, чтобы напиться и поваляться в воде; а другой раз прилег отдохнуть среди миртовых кустов, насаженных в качестве ориентира вокруг одного из колодцев, в незапамятные времена использовавшихся бродячими пастухами. Но обе передышки продолжались недолго: он живо поднимался на ноги, словно спохватившись, и вновь пускался в путь по равнине.
Дважды или трижды вдали показывались пасущиеся стада, и Кельдерек даже с такого большого расстояния различал, как животные пугливо вскидывают голову и оборачиваются, почуяв неведомого хищника. Он надеялся, что представится возможность окликнуть какого-нибудь пастушонка и отправить его в город с сообщением, но Шардик каждый раз обходил стадо стороной, и Кельдерек по здравом размышлении решал подождать лучшего случая.