Да уж, забыли мы, какая глубокая… разруха постигла Советский Союз. Но если можно последствия войны преодолеть побыстрее, то сделать это необходимо. Так что я, не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, просто снял трубку хорошо знакомого мне (по кабинету товарища Киреева, эти аппараты разнообразием дизайна не отличались) телефона и произнес:
— Добрый вечер, это Шарлатан. Соедините меня с Иосифом Виссарионовичем, у меня вопрос к нему буквально на полминутки, но срочный очень.
Вообще-то аппараты «ВЧ» имели довольно громкую мембрану, поэтому через полминуты все собравшиеся в комнате люди хорошо расслышали ответ:
— А, Шарлатан! На ловца и зверь… Какой у тебя вопрос на полминуты?
— Товарищ Сталин, разрешите мне заняться восстановлением жилого фонда и предприятий соцкультбыта в Воронеже и области, а то тут люди стараются-стараются, из штанов буквально выпрыгивая — но такими темпами они все восстановят еще лет через десять.
— А ты думаешь, что быстрее справишься?
— Я постараюсь. И если через два года область не превзойдет довоенные показатели, можете меня вообще в угол поставить! Даже коленями на горох!
В телефоне раздался смех, причем дружный смех: Сталин в кабинете явно был не один и остальные люди там тоже мои слова услышали.
— Ну, на горох мы тебя ставить не станем, у нас гороха маловато, чтобы им так разбрасываться. Тебе особое постановление правительства нужно?
— Зачем зря бумагу марать? Мне и устного разрешения достаточно будет.
— А если мы не разрешим, ты же все равно по-своему сделаешь. Ладно, назначаю тебя послом! — очевидно, Иосиф Виссарионович тоже читал «Маленького принца». — А через два года доложишь о результатах. У тебя всё?
— Всё
— Тогда успеха в твоих начинаниях! — и с этими словами на том конце положили трубку. Люди в кабинете притихли, и когда я сообщил им, что «пойду займусь работой, мне все же хочется до темноты домой вернуться, а туда лету два часа», все абсолютно молча разошлись. Только Константин Павлович поинтересовался, нужна ли мне машина, чтобы до аэродрома доехать. По дороге я заехал все же к товарищу Косбергу забрать хоздоговор, и Семен Ариевич, передавая мне бумаги, не удержался от вопроса:
— Шарлатан, я вот что спросить хочу? Если мы под ваш проект наберем новых специалистов, то чем они будут заниматься, когда работа эта закончится?
— А вы не думали заняться проектированием двигателей для ракет? Мне кажется, что у вас и это неплохо получится.
— А…
— А финансирование таких работ я изыщу, мне реактивные моторы тоже скоро понадобятся. Только новые, современные, а не унылое германское дерьмо на спирту. Мне моторы нужны будут на керосине с кислородом или даже на керосине с азотной кислотой. Но с азоткой вы все же пока не возитесь, для начала мне и керосин с кислородом вполне подойдет…
Перед тем, как в половине шестого в кабинете Сталина зазвонил телефон, Лаврентий Павлович как раз докладывал результаты «небольшого расследования»:
— Товарищ Харитон все выкладки нашего юного гения проверил и перепроверил и пришел к однозначному выводу: Шарлатан в физике разбирается разве что на уровне средней школы и никаких особых атомных секретов не знает. Он даже схему ядерного взрыва рассчитывал, представляя атомы в виде каких-то резиновых шаров, а потому в расчетах ошибся примерно на порядок. То есть получаемую температуру в пластиковой оболочке при ее нейтронном испарении он завысил раза в три минимум, других ошибок понаделал. Однако с позиции здравого смысла… его идея вместо того, чтобы при взрыве как можно дольше удерживать в оболочке рабочее вещество это вещество просто сжимать энергией самого взрыва в принципе очевидна и логична, и даже непонятно, почему до этого другие физики… то есть почему до этого наши физики не доперли сами. То есть уже понятно, мы этого… человека-какашку из проекта были вынуждены убрать, несмотря на возражения отдельных товарищей, а товарищ Харитон уверен, что с предложенной моделью изделие они минимум на год, а то и на два быстрее разработать смогут. Возможно, что уже в начале следующего года на испытания выйдут…
— То есть Шарлатан все же в физике разбирается, раз такие эффективные решения предлагает.
— Да не разбирается он в физике, он вообще ни в чем не разбирается! Товарищ Струмилин говорит, что он и в экономике ни уха, ни рыла…
— Но в Горьковской области по его предложениям…
— Нет. Все, что он сам придумал — это кабачки на высоких грядках выращивать, червяков курам на корм разводить, свет в курятники зимой провести чтобы те яйца лучше несли.
— И его придумки дали стране не менее десяти процентов продуктов в самое трудное время!
— И самолетики, да, хотя для них он, по сути, только схему управления… но там-то чистая логика, а вот с логикой у него все отлично. И не только с математической: он же просто делает вид, что в чем-то разбирается, а люди ему верят и сами всё делают… как он говорит. Точнее, о чем он говорит, сам-то он чаще всего просто не понимает, как что-то сделать можно. Одно слово: шарлатан.
— Но шарлатан полезный.
