Наезжать им было нетрудно: узкоколейка из Ворсмы уже как раз до Сосновского дотянулась, а причиной наездов стало то, что в Кишкино еще в середине мая развернулась грандиозная стройка. Как только закончилась посевная, народ в деревне приступил к строительству новых домов-таунхаусов, а на такие стройки рабочих требовалось немало, и родня (а так же родня родни) от возможности немного подзаработать не отказалась. Причем, как мне кажется, их не столько дополнительный заработок привлекал, сколько возможность ознакомиться с тем, «что еще Шарлатан придумал и как нам такое же у себя учинить». Конечно, крестьянам там работа была исключительно творческая: копать канавы, таскать кирпичи, цемент и трубы — но ведь и такую работу кто-то должен был делать, так что от помощи родственников (хотя и платной помощи) никто отказываться не стал. А сами дома нам ставили все те же пленные немцы, только теперь они были уже полностью «расконвоированные»: большинство из тех, кто когда-то строил в Кишкино новую школу, уже успели вступить в организацию под названием «Свободная Германия» и они теперь просто «дорабатывали срок». Осенью их вроде уже обратно в Германию должны были вывезти, но только при условии, что они этот срок именно «доработают», показав хорошие результаты — вот они и старались. То есть они должны были стараться в Ворсме и в Павлово, но там пока «работы не было»: артели весь кирпич и цемент к нам отправляли, закрывая уже оплаченные еще в прошлом году заказы, а в конце июня Маринка обещала прислать в Ворсму и в Павлово по студенческому стройотряду, так что там местные власти против «нецелевого использования иностранной рабсилы» не возражали: немцам же нужно норматив выполнить, а если больше негде…
Еще мне очень понравилось, что в деревне народ почти единогласно поддержал мое предложение и учителям дома новые поставить «в первой очереди стройки». Потому что «таунхаусы» строить начали со стороны новой электростанции, прокладывая одновременно и трубы для горячей воды, а учительские дома все располагались за школой, то есть от нашей ТЭЦ в самом дальнем конце. И чтобы там новые дома построить, сначала нужно было и трубы в тот конец дотянуть (что в любом случае планировалось в текущем году до осени закончить), но чтобы потом можно было к горячим трубам и промежуточные сооружения подключить, потребовалось еще и то ли шестнадцать, то ли двадцать кранов-тройников на трассу поставить. А краны мало что денег стоят немалых, так их еще и откуда-то взять требовалось…
Впрочем, народ, когда я им сообщил, что краны эти я за свои деньги куплю, сразу решил что я уже достаточно взрослый и высказал мне свое по этому поводу мнение со всей широтой русской пролетарской души. А вот насчет того, чтобы я эти краны нашел и купил (все же за сугубо общинные деньги), никто возражать не стал: все же в деревне точно никто даже не догадывался, где нужные краны можно поблизости заказать. А я — догадывался, хотя уверенности у меня в успехе затеи и не было: знания мои в этой области были… несколько преждевременными. А вот в перестройку один интересный заводик на Бурнаковке очень неплохо делал запорную арматуру для всяких АЭС по заказу шведской ABB, и, как я успел заметить, завод этот уже существовал.
Причем, как я выяснил уже через три дня, не просто существовал: когда я на завод приехал (как меня на территорию пропустили — это тема для отдельного авантюрного романа) и озвучил свои хотелки, какой-то мрачный мужчина у меня поинтересовался:
— Парень, ты что, совсем дурак? Эти патрубки весом по семьдесят пять килограммов без упаковки, мы тебе в машину и два вряд ли положим, а двадцать — они твою машину просто раздавят! Хотя дурак скорее тот, кто тебя послал… ты тогда возвращайся к себе и сам его пошли… в нужное место и скажи, пусть грузовик присылают.
— Дядь, а ты ничего не путаешь? Если эти партубки даже из вольфрама делать, и то они на семьдесят пять не потянут. Еще раз, вот, у меня написано: двадцать т-образных патрубков проходных с шаровым краном на отводе для теплотрассы. Мы в деревне центральное отопление решили устроить и для подключения домов такие и нужны нам.
— В деревне? Что же это за деревня такая, в которой теплотрассу двенадцатидюймовыми трубами прокладывают?
— Почему двенадцатидюймовыми? У нас нормальные трубы, трехдюймовки.
— Ясно. Ты, юноша, когда вернешься, плюнь от моего имени в рожу тому, кто тебе заявку писал. Платить как вы будете, через кассу или вам счет выписывать?
— Думаю, что через кассу быстрее получится. У меня деньги с собой.
— Да, в вашей деревне точно психи какие-то собрались: мальчишку посылают, деньги ему в карман суют огромные… Вот, я тебе квиток выписал, в кассу отнеси и там заплати тысячу четыреста сорок рублей. У тебя столько-то найдется?
— А касса где у вас?
— Сейчас, тебя кто-нибудь проводит, а мы тебе патрубки аккуратно в машину сложим… погоди, я сейчас еще тридцать рублей в счет добавлю: машина у тебя все же чистая, мы их еще в ветошь отдельно завернем чтобы ничего тебе не поцарапать. А то тебя точно взгреют…
