Еще почти в каждом доме появись гаражи. Скорее, не для размещения там автомобилей, но вот в качестве мастерской или склада такое помещение всем понравилось и люди выбрали именно такие проекты для своих домов. И стало Кишкино уже не деревней, а «маленьким городом» — и в деревне даже народ внешне поменялся. Не внутренне, а именно внешне: все стали и одеваться «по-городскому», и обуваться: улицы-то в деревне тоже в порядок привели и нужды месить грязь сапогами давно уже отпала. Я тоже стал потихоньку «пижонить»: мне Надюха настоящий костюм сшила, а когда мама ей попеняла (в том смысле, что я быстро вырасту, а остальные-то в семье девчонки), директриса ответила, что еще Колька маленький растет, а мне она еще сошьет когда нужно будет.
Надюха меня вообще решила полностью обшивать: шить она умела неплохо, на машинке это много времени не занимала, а вот сделать меня «красивым» она считала своим долгом. Потому что, хотя временами она и была наивна до изумления, сообразила, что медаль ВСХВ на самом-то деле ей дали буквально «для прикрытия награждения товарища Шарлатана», и решила, что она «хоть так награду отработает».
А я и не возражал: мама теперь с близняшками возилась, ей буквально не до меня стало. И не до Маруськи — но Надюха и о ней старалась заботиться (по крайней мере в плане одежды). А как директриса она решила позаботиться вообще обо всей школе — и для девочек устроила (на уроках труда) курсы кройки и шитья. А чтобы от этих курсов реальная польза была, мы с ней вдвоем совершили подвиг: съездили в Москву (на машине) и купили еще четыре немецких швейных машины. Вообще-то Надюха собралась туда одна ехать, но я, ее опыт вождения прекрасно представлявший, этого не допустил — и на ее, правда, Опеле я всю дорогу за рулем просидел. Успешно просидел, мы буквально за день обернулись. То есть в половине четвертого утра выехали и до полуночи уже вернулись: в ГУМе-то мы в очередях не стояли, Герои в СССР везде без очереди обслуживаются!
Я в Москву поехал разукрашенным скромно: на пиджак нацепил только медаль Сталинского Лауреата, Звезду Героя (чтобы в очередях не стоять) и два ордена Ленина. А Надюха все свои ордена нацепила — но, думаю, на нее никто и не глядел особо. Но главное — мы это сделали! И еще до начала каникул девочки в школе смогли педаль машинок и потоптать. А когда уже должны были начаться каникулы, я внезапно вспомнил от давешнем дядьке. Не сам вспомнил, он мне напоминание прислал. О том, что с понедельника в Ворсме начнется недельный семинар по тенденционному анализу…
Коровки, между прочим, очень любят кушать. И какать, так что каждая средней упитанности коровка в зимний стойловый период выкакивает тонны три ценного удобрения. Как раз достаточно, чтобы огород в двадцать соток поддерживать в исключительно плодородном состоянии. А в наших краях этот самый стойловый период начинался обычно в ноябре (иногда и с конца октября), а уж подкармливать скотину сеном требовалось уже с конца сентября, так что в сентябре, когда с огородов выкапывалась вся картошка с морковкой и прочими свеклами и капустами, народ приступал к удобрению опустевшей земли. И удобрять было чем, все же коровки и летом ценное удобрение в стойле при себе не держат, чтобы потом его в поля унести.
У нас в доме коровок стало две: одну (первую) завела тетя Маша чтобы детям молоко всегда в достатке было, а потом и дядя Алексей взял себе дочурку тетимашиной коровки. Так что у нас всегда было в изобилии свое молочко, но так как мама коровку не завела, на нашу семью как раз и возлагалась обязанность сохранения плодородия общего огорода.
Работа была в принципе не особо и трудная: перетаскать в огород за день (ну, за полдня) десяток ведер навоза из «летней кучи» вообще можно было работой не считать. Но этот навоз еще и закопать в землю требовалось — и я вот уже третий год осенью до холодов аккуратно перекапывал небольшие делянки, перемешивая землю с натуральным и совершенно органическим удобрением. Тоже не ахти какой труд, земля-то была ухоженная, рыхлая — но все равно какое-то время такая работа отнимала. И вдруг оказалось, что с третьего ноября у меня времени на перекапывание огорода не будет! А я-то обычно этим занимался как раз в первую половину ноября, когда температура была в районе нуля: в такую погоду и ароматы не особо докучают, и вспотеть, копая все еще мягкую землю, риска немного. А еще, что тоже было немаловажно, обычно земля в это время была достаточно сухая для того, чтобы в дом на ногах пуды грязи не таскать. А я-то про наш разговор с давешним дядькой совсем забыл, так что напоминание о нем меня несколько расстроило. Впрочем, Маруся сказала, что «она меня на огороде заменит». Ну да, девочке уже восемь, а я как раз с восьми лет к этой работе и приступил. Но сестренка, хотя и росла явно быстрее меня, все же была девочкой…
