А еще счастье привалило ворсменским генераторщикам: строящийся в Богородске «вероятно тракторный» завод был на лету перепрофилирован под выпуск стартеров, что было проделать совершенно нетрудно, так как пока там только коробки цехов поднялись, на которых еще даже крыши поставить не успели. Что же до завода в Ваче, то там пока что заработал только литейных цех, на котором должны были отливаться чугунные заготовки для «маленьких» моторов, а вот механический цех, который к Новому году тоже успели подвести под крышу, был укомплектован ранее не запланированными станками (привезенными аж из Смоленска) и теперь там должны были изготавливаться насос-форсунки для всех дизелей. А производство «маленьких» моторов целиком было отложено на конец следующего лета, когда — по «скорректированным планам» — там будет выстроено еще два цеха.
Владимирский завод никто останавливать не стал: в целом первым секретарям моя идея понравилась, но вот детали ее имплементации они решили сильно поменять. Сразу после того, как в Смоленске, буквально на коленке переделав пяток уже «частично готовых» тракторов под павловские моторы, свое производство двигателей, как я слышал, там было решено ликвидировать. Я слышал, а вопли из Ленинграда из-за отказа от их «гениальной конструкции» в Москве можно было услышать даже без телефона, но на них никто уже внимания не обращал. Тем более не обращал, что ленинградские трактора уже на нескольких заводах сразу было решено снимать с производства — сразу после того, как во Владимире изготовили (пока еще тоже на коленке) рамный трактор с шестицилиндровым вариантом «маленького мотора» павловцев. То еще чудище хайтека и особенно промышленного дизайна у них получилось, но, по слухам, товарищу Сталину чудище понравилось, ведь оно теперь было с кабиной для тракториста. А что касается дизайна, то его и поменять не особо сложно…
А еще два решительных дядьки решили кооптировать в свое сообщество третьего такого же: Николая Ивановича Чмутова, который работал первым секретарем обкома уже тульского. Исключительно в корыстных целях кооптировали: в Тульской области были единственные два (сколь бы ни смешно такое определение звучало) маленьких артельных металлургических заводика, которые полностью работали «на собственном сырье» — то есть и руду из-под себя копали, и топливом местным пользовались. А на этой металлургической базе «сообщники» затеяли выстроить и новый моторный завод, все же в Павлово на всех моторы изготовить в нужных количествах просто не имели возможности. Да и в будущем не поимеют, все же от планов производства «Векш» у нас никто не отказывался. Однако постройка нового моторного завода намечалась на весну сорок восьмого, то есть начало строительства на весну намечалось, а пока мне друзья и знакомые с редким постоянством спешили сообщить о новом эпитете, придуманном товарищем Сергиенко — и я не отказывал себе в удовольствии лично съездить в Павлово и новый эпитет прослушать в исполнении автора: если эти слова на бумаге читать, то выглядят они чуть ли не панегриком, а вот с авторскими интонациями они смысл приобретают скорее всего строго противоположный.
Впрочем, в Павлово я ездил все же не ради того, чтобы насладиться искусством речитатива, а чтобы узнать об очередных изменениях планов и связанных с этими изменениями новых потребностях в… да во всем. И чтобы потом куда-то звонить или ехать и уговаривать разных людей по возможности эти потребности срочно удовлетворить. И меня радовало то, что вчерашние «острые неудовлетворенные потребности», требующие немедленного вскакивания и потрясания всеми моими наградами перед руководителями разных предприятий, постепенно превращались в регулярные плановые поставки. В Ворсме осенью с чувством глубокого удовлетворения закрыли, наконец, собственное производство шариков для подшипников и отправили ненужное теперь оборудования в печь металлического заводика — потому что выстроенный в Касимове новенький завод «Спецподшипник» теперь нужные шарики, причем уже отсортированные по калибру, отгружал в нашу область в достаточных количествах, да и качество у тамошних шаров было заметно выше. Все же «горизонтальные связи» товарища Киреева с тамошним первым секретарем товарищем Марфиным давали весьма положительные результаты.
