– Не совсем все же так. Он очень хорошо представляет, что машина сделать может и что нет. И, я убежден, прекрасно знает, как нужно программы для машины правильно писать. И он не говорит разработчикам «сделайте мне хорошо», а очень подробно расписывает все задачи, которые они должны выполнить, и даже указывает, как их правильно выполнять. Поэтому все разработки у него выполняются очень быстро. Я на той неделе в Горькой ездил, и мне товарищи показали, как некоторые статистические запросы на вычислительной машине исполняются. У них же изрядную часть времени ведутся расчеты по доставке стройматериалов на стройки, и все исходные данные они как раз на диски и записывают. Но так как первичная информация уже в машинном виде имеется, они мне показали, как из нее любые сводки формировать. Например, машина за две минуты выработала сводку по расходу шпатлевки и краски, причем за неделю и с разбивкой по часам. Вроде ерунда, но из такой сводки сразу видно, где возникают провалы с поставками материалов – и диспетчера, которые такие сводки именно каждый час и получают, успевают куда надо дополнительные объемы отправить и, по их словам, простои из-за отсутствия материалов на всех стройках по всей области не превышают получаса в неделю.
– Это ты не врешь?
– Раве что мне соврали, но это вряд ли: стройки в Горьком очень быстро идут. Там пока основные задержки, если и возникают, связаны с тем, что не везде можно по телефону дозвониться быстро, но теперь в центральной диспетчерской по области готовятся ставить радиостанции для оперативной связи с каждым грузовиком, и вот когда поставят…
– Спасибо, я в целом понял. Одного не пойму: почему мальчишка этот так настаивал на том, чтобы мы не закрывали программы по разработке новых вычислительных машин в институтах Академии наук и у военных? Ведь то, что в Горьком уже сделали… я слышал, что там даже бухгалтерские электронные калькуляторы в сотни раз быстрее считают, чем академические машины.
– А хоть бы и в тысячи: все равно бухгалтер на кнопки нажимает не особо быстро.
– Да я не об этом.
– И я не об этом. Мальчишка придумывает технику… я бы сказал, очень простую. У него даже в документах вычислительная машина обозначена как «упрощенная». А те же академики могут и неупрощенную придумать, и когда они такую придумают…
– Тогда… академикам-то на работу деньги Госплан выделяет. Ты тогда забеги в этот ИТМиВТ, намекни прозрачно товарищу Лебедеву о том, что… путь он попробует разобраться, относительно чего Шарлатан машину свою упрощал. И постарается исходный, неупрощенный вариант все же придумать. Ведь если упрощенная машина так работает, то, думаю, сложная вообще чудеса творить будет, так?
– Хм… заявка от института на дополнительное финансирование исследований на днях к нам пришла, так что намекнуть я смогу быстро. Но будет ли польза?
– А мы и посмотрим. Потому что просто деньги на ветер выкидывать явно не стоит? Товарищ Берг говорил, что машина горьковчан все его потребности лет на десять вперед покроет. А если можно эти десять лет такие деньги не тратить… И еще: у меня родилась идея о том, как можно товарища Лебедева дополнительно простимулировать работу сделать быстро и хорошо. Ты вот лично как к такому относишься? – и Иосиф Виссарионович пододвинул к Станиславу Густавовичу исписанный лист бумаги.
– Сам придумал?
– Нет, Аксель Иванович.
–Я думаю, он опоздал примерно так на год, но уж лучше поздно, чем никогда… Мне где-то подписываться надо будет?
Сергей Алексеевич сделал одну «тактическую ошибку»: он сразу начал размахивать своим удостоверением академика и директора академического института. И требовать, чтобы ему предоставили и лампы новые в ассортименте, и прочие всякие детали, и периферийные устройства, включая и дисководы, и дисплеи с клавиатурами. А так же передать ему методики расчета топологии печатных плат и прочие «технические секреты». Возможно, в Москве это бы и сработало, но в Горьком на такие вещи народ не ведется.
Вообще-то в городе к москвичам никаких негативных эмоций не было, наоборот, горьковчане в москвичам в целом относились весьма положительно и всегда были готовы помочь. Например, если человек дорогу на улице у прохожих спрашивал, или в магазине какую-то мелочь хотел взять без очереди. Последнее меня особенно веселило: своих очередь не пропускала, даже если горьковчанин хотел булочку за двадцать пять копеек на бегу купить – а если человек говорил «с московским акцентом», то ему всегда предлагали (сами предлагали) в очереди не стоять с такой мелочью. Но если человек (кто угодно, не только москвич) начинал внушать, что он один такой умный, а все вы тут в провинции должны молча слушать и умные мысли впитывать, то к такому человеку отношение было соответствующее.
