– Добрый день, Сергей Алексеевич, я очень рад тому, что мне удалось с вами познакомиться. И в первую очередь я рад из-за того, что сегодня, надеюсь, я смогу дать окончательный ответ на вопрос, который мне задал товарищ Сталин: нужен ли стране ваш институт.
– Я не думаю, что вы…
– Давайте так поступим: сначала я вам кое-что расскажу, затем вы мне ответите на несколько простых вопросов. Ну а после этого я буду готов и на любые ваши вопросы ответить, договорились?
– У меня есть выбор?
– Есть. В стране у нас сейчас два человека, которые знают, как проектировать вычислительные машины: это вы и товарищ Рамеев. И мне в общем-то, безразлично, на кого страна сделает основную ставку, так что вы можете просто встать и уйти. Но мне будет очень обидно, ведь две умные головы могут сделать гораздо больше, чем одна.
– А себя вы решили в число знающих не включать потому, что разработанная вами машина уже наголову…
– Я не знаю, как проектировать такие машины, и я вам это сейчас подробно объясню. Вот вы – знаете, но в своей работе вы сделали несколько принципиальных ошибок. И главная заключается в том, что вы решили, что сами сможете спроектировать вычислительную машину.
– Но вы только что сказали… – растерянно произнес Сергей Алексеевич.
– И снова повторю: вы знаете, как проектировать машины. Но вот технолог из вас – как из говна пуля. Из меня, кстати, тоже, но я вашу ошибку просто не повторил: я вообще машину проектировать не стал. Разработкой занялись совсем другие люди, и каждый из этих людей, которых, кстати, участвовало в проекте несколько сотен, не считая даже тех, кто элементную базу разрабатывал, делал то, что он делать умеет и умеет это делать хорошо. И вот они – все вместе, большим коллективом, в котором каждый делал одно-единственное дело – вычислительную машину и сделали. Очень примитивную, сильно упрощенную.
– Которая в десять тысяч раз быстрее разработанной мною…
– А вот это как раз чистая технология. Я вообще не говорил в начале работы, с какой скоростью машина должна считать, это разработчики уже сами определили в ходе работы. Причем… у нас машина работает на частоте в триста мегагерц, а элементная база позволяет легко и непринужденно поднять ее вдвое. Но они этого делать просто не стали, и знаете почему?
– Нет, конечно.
– Потому что используемая память на сердечниках может производить только шесть-шесть с половиной миллионов циклов чтения в секунду, и если поднять скорость работы процессора, то на производительность машины это вообще никак не повлияет, а вот потребление электричества возрастет.
– Но это же мелочь! Электричество и стоит копейки, и…
– Я же уже сказал вам, что технолог вы просто никакой. При увеличении потребления электричества машина будет сильнее греться, ее элементы придется куда как сильнее охлаждать, а простые вентиляторы с этим уже справляться будут очень плохо и нужно будет придумывать охлаждение уже, допустим, жидкостное. И сложность устройства вырастет в разы – но пользы от этого будет чуть меньше чем нисколько. И я это все к чему говорю-то…
– И к чему? Что я должен из ваших слов понять?
– Надеюсь, что многое. Вот взять мою машину: в ней логика абсолютно примитивная. Даже операция сложения двух чисел выполняется поразрядно с переносом разряда переполнения и занимает для сложения двух однословных чисел тридцать четыре такта. Арифметические операции выполняются только над содержимым регистров процессора, операции чтения и записи в оперативную память выполняются отдельно и тоже последовательно разряд за разрядом. А у вас в БЭСМ операция сложения выполняется за два машинных такта – и если бы вашу схему довели до рабочего состояния наши горьковские технологи, физики и химики, то машина считала бы со скоростью не двенадцать миллионов операций в секунду, а минимум в сто шестьдесят.
– Но вы только что сказали, что элементы памяти не могут работать быстрее, чем…
– Да, и вот тут уже потребуется ваш ум: можно… нужно сделать промежуточную память, назовем ее кэшем процессора, в которую машина сама, не с помощью программ, а с помощью аппаратной логики, будет заранее подкачивать данные из обычной оперативной памяти.
– Но такая память ведь очень дорогая!
– Просто ужас какая дорогая! Вы в своей БЭСМ только двадцатирублевых ламп использовании тысяч пять…
– Четыре тысячи.
– Ну да, много сэкономили, извините за обвинение вас в расточительности. Ваша машина обошлась стране в несколько миллионов, и даже если она станет на десяток тысяч дороже, этого никто вообще не заметит! Я и думаю, что вы просто обязаны…
– Еще чаю налить? – прервала меня Ю, и вовремя она это сделала: я не успел взорваться. А когда чай снова появился в чашке, я уже довольно спокойно продолжил:
