В целом же весь третий семестр я занимался главным образом учебой и иногда отвлекался на небольшие «экскурсии» на предмет уточнить текущее состояние отдельных разработок. Но не для того, чтобы в них какое-то участие принимать: все что делалось, делалось людьми, а работе своей разбирающимися и мои «полезные советы» могли только навредить, так как люди почему-то их выслушивали. А в свободное время я развлекался придумыванием ассемблера, что было не очень-то и просто. Потому что использующаяся в стране «телетайпная» кодовая таблица (пятибитная, да еще с тремя регистрами) для настоящей работы точно не годилась, а пока других средств ввода информации в компьютер просто не существовало: все в машину вводилось с перфоленты. Одно радовало: перфолента уже использовалась восьмиразрядная, так что появилась возможность порезвиться. Не особо широко порезвиться, почему-то народ хотел «примкнуть к загранице» и склонялся к работе с кодом ASCII-7. Но и здесь определенный просто открывался: буржуи-то в свою таблицу кириллические буквы не поместили. А так как байт в университетской машине уже получился восьмибитный, вторая половина таблицы оставалась незаполненной. Университет на выделенные Зинаидой Михайловной деньги приобрел телетайп (стандартный, «железнодорожный», каких в стране уже десятки тысяч было), причем как раз с «восьмидырочным» перфоратором. Вот только кодировка в аппарате выполнялась совершенно механически и для моих целей аппарат в исходном виде точно не годился. Но как раз перед зачетной сессией я узнал, что финансирование работ индустриального института Зинаида Михайловна все же согласовала и я, вместо того, чтобы сдавать зачеты, пошел «к соседям» ставить там «очередные задачи советской власти». И поставил даже – а с зачетами тоже успел разобраться, благо университетские математики меня даже тиранить особо не собирались. Типа раз на зачет пришел, значит что-то знает, и этого достаточно, а в деталях на экзаменах разберемся. А новый, уже тысяча девятьсот пятьдесят третий год я встретил уже не в Кишкино, у меня дома вся наша группа собралась. И все они очень веселились – а вот мне было не до веселья. Совсем не до веселья, потому что я знал, что в наступающем году должно произойти. Или все же не должно?
Вообще-то деньги – это всего лишь, как говорили классики (и вовсе не марксизма), овеществленный труд. А для овеществления этого труда нужны были всего лишь трудящиеся, которым предоставили возможность труд этот овеществлять. И трудящихся в СССР было очень немало, вот только многие из этих трудящихся занимались тем, что в народе именовалось сугубо «мартышкиным трудом». То есть тратили драгоценные калории, а на выходе получали пшик.
Причин широкого распространения именно мартышкина труда было довольно много, и одной из таких было то, что страна бездумно вкладывала огромные средства (я имею в виду именно денежные) на проекты в тех местах, где местное население не обладало (да и не хотело обладать) нужными для осуществления таких проектов трудовыми навыками. Классическим примером этого мог послужить Кутаисский автозавод: денег в его создание вбухали почти столько же, сколько в строительство московского ЗиСа, работало там народу всего втрое меньше, чем на автозаводе в Москве, зарплаты у рабочих были даже выше московских – а грузовиков завод делал в тридцать раз меньше. А уж качество кутаисских автомобилей почти сразу же стало просто легендарным – и подобных предприятий страна строила сотнями и тысячами!
Понятно, что с такой экономической политикой было очень трудно развивать страну – но страна все же развивалась. Главным образом потому, что строилось (и модернизировалось) и очень много «настоящих» предприятий, а на «развитие отсталых окраин Российской империи» пускались далеко не все государственные средства. Но все равно было обидно: по подсчетам Зинаиды Михайловны СССР выкидывал на ветер (то есть «отправлял в республики») больше половины союзного бюджета, а рентабельными все эти затраты оказывались лишь в четырех республиках: в России, в Белоруссии, в Азербайджане и в Узбекистане. В последнем скорее всего потому, что в войну туда вывезли много предприятий и предприятия туда перекочевали вместе с русскими рабочими.
