Но я об этом и думал очень недолго: все же Владимир Михайлович – человек, слов на ветер не бросающий, раз сказал, что что-то когда-то сделает, значит сделает… когда-то. А вот в университете дела развиваться стали уже очень интересно: в середине ноября разработчики запустили вычислительную машину. Очень «частично» запустили, она пока что могла выполнять только девять разных команд, из которых четыре были командами чтения и записи данных в память. Две команды перехода и три, которые с некоторой натяжкой можно было считать арифметическими – но доработка и изготовление модулей, реализующих остальные команды, было лишь делом времени, причем не особо и большого времени, а вот «реализованные архитектурные решения» мне показались более чем интересными.
Архитектура ламповых машин – она, вообще-то, в свете знаний даже последней четверти двадцатого века выглядела архаичной и примитивной, но это вообще – а вот частности сильно радовали. Во-первых, так как все «золотые желуди» были двойными пентодами, разработчики машины как-то умудрились реализовать регистр длиной в слово всего на тридцати двух лампах. А так как «желудь» был размером с лампочку от карманного фонарика (ну, еще по краям контакты торчали так, что ставилась она в панельку диаметром шестнадцать миллиметров), то один такой регистр помещался на одну довольно небольшую плату. И на такие же платы помещались все «исполнители команд». А так как лампы и разрабатывались исключительно «для логики» и максимальную мощность имели в пределах ста пятидесяти пяти милливатт, то вся конструкция даже особо сильно и не грелась. То есть вообще не грелась потому что кто-то догадался внутрь машины впихнуть и несколько довольно мощных вентиляторов. Но все это были лишь «конструктивными достижениями», а главным было то, что машинка могла считать (уже могла, хотя и очень ограниченный круг задач) со скоростью в районе двенадцати миллионов операций в секунду. Именно арифметических (точнее, логических) операций: обмен с памятью, происходящий чаще всего в фоновом режиме (для чего требовалось, конечно, программисту определенную дисциплину соблюдать) на общую производительность почти не влиял.
Но главным достижением уже товарища Неймарка я посчитал то, что он сумел придумать очень интересную архитектуру всего агрегата: комп получился полностью «конвейерный», и для того, чтобы добавить в машину новую команду, нужно было всего лишь в определенный разъем вставить плату с «исполнителем» этой команды. А если платы не было, то автоматически формировался переход (на аппаратном уровне) к подпрограмме, зашитой в постоянной (трансформаторной) памяти, и вся программа продолжала выполняться как ни в чем не бывало. То есть пока что должна была выполняться, так как и памяти такой еще не было, и подпрограммы нужные никто составить не успел. Но меня вдохновило уже то, что разработчики клятвенно пообещали все предусмотренные четырнадцать команд реализовать уже «к концу зимних каникул» и я потихоньку приступил к разработке ассемблера для этой машинки. Получится он, конечно, весьма неоптимальным, все же опыта (да и знаний) по части разработки всяких там компиляторов и интерпретаторов у меня не было, но пока что во всем мире я в этой области точно знал больше всех. А на оптимальность мне при такой производительности компа вообще было плевать…
Ближе к концу ноября я отловил Зинаиду Михайловну и «порадовал» ее перспективами автоматизации бухгалтерского учета:
– Сейчас, точнее где-то к февралю, в университете доделают машину, которая всю вашу бухгалтерию сможет рассчитать за пару десятков секунд, и я имею всю, за целый год. и все балансы подвести, и даже головой отчет составить.
– То есть мы все же не зря столько денег в университет вбухали?
– Конечно не зря, тут и думать нечего. А подумать нужно вот о чем: баланс-то машина подсчитает, ни одной ошибки не допустив. Вот только как вы этот баланс из машины получить сможете, я вообще не представляю: у вас же никто прочитать информацию, записанную в виде намагниченности каких-то колечек в куче проволочных матриц, не сумеет. И не у вас тоже не сумеет: ну не дана людям способность такие вещи хоть как-то ощутить.
– Так… значит, мы все эти миллионы просто на ветер пустили?
– Нет. Люди такое прочитать не смогут, а вот другие электрические машины – запросто. Я вот что скажу: университет свою часть работы сделал, и сделал его даже лучше, чем я представить мог – но там было чистая математика и немного радиофизики. А теперь будет нужна уже точная механика и не очень простая электротехника, и вот уже индустриальный институт, если его правильно простимулировать, довольно быстро сможет сделать механизмы, которые скрытые в недрах вычислительной машины буквочки и циферки на обычной бумажке напечатают. А еще сделают другие механизмы, позволяющие всю первичку внутрь вычислительной машины запихнуть просто и быстро. Вроде как всю эту первичку на печатной машинке отпечатать, даже проще: там не потребуется даже каретку переводить.
– Понятно… сколько?
