Впрочем, никаких репрессий не последовало: я пообещал «срочно наверстать», в группе ребята еще поспорили, у кого конспекты лучше, чтобы мне «верстать» было удобнее. И в результате у меня сразу три конспекта оказалось: двух парней, которые их писали очень подробно, и одной девчонки, которая и писала все же отнюдь не «медицинским» почерком. Правда, работать с ними предстояло очень быстро, ведь следующая по расписанию лекция уже во вторник должна была случиться, и мне буквально за вечер (и ночь) нужно было материалы двух пропущенных лекций… Я поступил «по студенчески»: не особо вникая в содержание, конспекты я просто себе переписал.
Вообще-то написание конспектов – это очень полезная штука: сам процесс позволяет предмет лучше запомнить. От кого-то я слышал, что в этом случае подключается еще и «моторная память», но, думаю, что это не совсем верно. То есть память-то подключается, однако когда я просто занимался чистописанием, я «практически слышал» голос Неймарка, который эти лекции читал. То есть тут еще и какая-то другая, например ассоциативная память задействуется, или еще что-то – но у меня даже пару раз возникало желание понять руку и переспросить что-то непонятное. Ага, у тетрадки с конспектом, сидя за своим письменным столом…
Но переписывание конспектов именно дома оставляет время подумать, причем подумать вовсе не о том, что в них написано. Так что после лекции я отдал Юрию Исааковичу еще одну (тоненькую) тетрадку с очередной «логической схемой» и мы весь обед обсуждали мою «новую» идею. А в течение недели мы ее обсуждали и с ребятами с кафедры радиофизики, потом отдельно (и в вечернее время) ее же обмусоливали с парнями с индустриального – в общем, неделя прошла весело и задорно. И в субботу я снова зашел к Зинаиде Михайловне.
Зинаида Михайловна, когда я ей протянул уже довольно толстую тетрадь с нашими расчетами, глубоко вздохнула:
– Шарлатан, ты мне уже столько наобещал… Деньги, конечно, тут не особо серьезные, но учти: если обещанного ждут три года, то почти два уже прошло.
– Это-то я помню, но куда как важнее, что я помню и то, что в индустриальном мне нужные устройства пообещали изготовить к июлю если им не придется всем составом группы ехать в стройотряд. А если они мне свою машину дадут в конце июня…
– Они там что, экзамены вообще не сдают?
– Сдают, причем экзамен они сдают на профпригодность. И те, кто его сдаст, по окончании института пойдут работать в НИРФИ, а там, как вы знаете, каждый вместе с пропуском на работу еще и ордер на квартиру получает. Так что стимул у них работу в срок выполнить еще тот, и дураков такой шанс профукать там точно нет.
– Ну, смотри…
– Я еще вот что предложить хочу…
– Сколько?
– Чего «сколько»?
– Денег, естественно. У тебя все предложения в конечном итоге заканчиваются словами «дайте денег».
– Нет, они все заканчиваются словами «возьмите еще денег на полезные дела, только чуть погодя». И, между прочим, деньги действительно возникают.
– Поэтому я всего лишь спрашиваю «сколько». Детали своего предложения ты можешь в расчетном отделе рассказать, там тетки уши развешивать любят, а мне сейчас просто некогда.
– А во сколько нам завод радиоламповый обошелся? Примерно столько же наверное.
– Так, завод… новый… Тогда рассказывай, что там будет делаться, подумаем, куда его поставить.
– Хорошо, только предупреждаю: завод должен быть рядом с заводом вычислительных машин. Ну, относительно рядом.
– А тогда откуда с него деньги… Внимательно тебя слушаю…
Станислав Густавович на коротком совещании быстро прошелся по основным проблемам, выявившимся при начале массового строительства, и говорил он вовсе о нехватке строителей (эту проблему уже решали, хотя быстрых успехов тут и не ожидалось):
– В больших городах в целом серьезных проблем не возникло, если не считать довольно быстрого износа тяжелых грузовиков из-за отвратительных дорог на стройках. В этом плане имеет смысл воспользоваться опытом горьковчан: хотя прокладка временных дорог с упрочнением и увеличивает расходы на подготовку стройки почти на треть, расчеты показывают, что экономия на ремонте автотранспорта эти затраты окупит полностью за один сезон.
– Расчеты? – весело уточнил Иосиф Виссарионович.
